Московский Центр Карнеги
Одна из сторон конфликта пытается переломить ход событий в свою пользу с помощью ограниченной военной кампании. И это скорее Азербайджан, поскольку Баку больше заинтересовано в возобновлении боевых действий.Главная опасность тут в том, что любая военная операция может очень легко выйти из-под контроля, и тогда уже будет неважно, кто именно начал
Москва больше не чувствует себя обязанной поддерживать отношения с Чечней на условиях Кадырова. Пришло время для пересмотра контракта, на этот раз на условиях Москвы.
Даже сейчас, с визами, трое из десяти грузинских туристов приезжают в ЕС в поисках заработка. А еще есть перебравшиеся в ЕС грузинские воры в законе. Но внешнеполитическая целесообразность перевесила эти соображения – важнее было наградить и поощрить страну, которая в течение 25 лет при всех без исключения правительствах искренне и неуклонно стремилась на Запад
Путин оказывается в щекотливом положении. Он, скорее всего, попросит или прикажет Кадырову остаться на своем посту. Но тем самым действительно признает, что не может без него обойтись, то есть косвенно продемонстрирует свою слабость. А этого Путин очень не любит
Политически сама чеченская «гибридная наследственная монархия» что при Кадырове, что без него может пойти вразнос. Это один из основных аргументов в пользу того, чтобы уговорить его остаться.
Если ислам — это религия мира, то почему он настолько сильно ассоциирован с терроризмом? Терроризм — это объективная часть феномена, который называется исламизм, это его маленький, но самый заметный пик.
Реального повода для крайнего алармизма по поводу ситуации в «национальных субъектах» РФ пока нет. Однако игнорировать рост этноконфессиональных вызовов в сочетании с регионализмом было бы легкомысленно.
Накануне парламентских выборов правящей партии Грузии срочно нужен дешевый газ для населения. А предложить его пока согласен только «Газпром», от поставок которого Грузия раньше почти не зависела
Нельзя сказать, что проблема вооруженного экстремизма в Карачаево-Черкесии была полностью решена. Но на фоне остального Северного Кавказа этой республике удается разрешать внутренние этнические и религиозные противоречия на удивление мирно
Через двадцать пять лет после распада СССР во всех постсоветских государствах продолжается сложный переходный период, а их будущее непредсказуемо.