Реакция Франции и Европы на парижскую «террористическую серию» — расстрел исламистами 12 сотрудников журнала Charlie Hebdo 7 января и убийство четырех заложников в кошерном магазине 9 января — оказалась на редкость внушительной. Только в Париже на демонстрацию протеста вышли полтора миллиона человек, а по всей Франции в «антитеррористических» манифестациях участвовали до 5 млн человек. При этом в парижском шествии приняли участие почти 60 глав государств. Гражданское общество объединилось с политиками, что бывает далеко не всегда.
О чем свидетельствует такая решительность и единодушие?
Последние теракты в какой-то степени оказались предлогом для выражения отношения европейцев к росту мусульманской миграции, к распространению в ее среде радикальных настроений, к стремлению мусульман заставить европейцев соблюдать исламские каноны и запреты. К этому можно добавить стремительный рост исламистского радикализма на Ближнем Востоке, эхо которого слышно практически по всему миру. Абстрагировавшись на секунду от политкорректности, можно сказать, что людей на улицы вывели раздражение и страх перед исламом.
На мусульман реакция «коренного» европейского населения должна произвести сильное впечатление. Большинство из них — сами против экстремизма, который мешает их нормальной жизни, усугубляет проблемы обустройства на Старом континенте и создает обстановку нетерпимости. Об исламе все чаще судят по представителям религиозного экстремистского крыла. Теракты, подобные парижским, ведут к изоляции мусульман от остального общества.
Одна из трудностей, стоящих перед мусульманским социумом, заключается в том, что в любом случае мусульмане должны приспосабливаться к культуре того общества, в котором оказались. Увы, опыт показывает, что оптимальная модель для безболезненного существования мусульман в инокультурной, инорелигиозной среде не сложилась — и вряд ли можно ожидать ее появления в ближайшие годы. Ассимиляция вряд ли возможна; адаптация, как это видно, происходит с большим трудом; а мультикультурализм, на который возлагались большие надежды, фактически не состоялся. По сути, в Европе имеет место конфликт идентичностей, который продолжает нарастать.
Эпизод с карикатурами на пророка Мухаммада тому наглядное и опасное подтверждение. В этом частном вопросе компромисс вряд когда-нибудь будет найден. То, что многие СМИ в знак солидарности с погибшими коллегами перепечатали карикатуры из Charlie Hebdo, можно воспринимать как готовность носителей европейской традиции отстаивать законное право на выражение своей точки зрения — и на форму ее выражения — даже под угрозой смертельного риска. Но в то же время это можно расценивать и как вызов мусульманам, как провокацию.
На этом фоне интересно смотрится позиция России. С одной стороны, Кремль, безусловно, осудил теракты: иного было трудно ожидать. С другой стороны, Россию на антитеррористическом марше представлял не президент, а министр иностранных дел (свою роль здесь сыграл украинский тупик). В каком-то смысле взгляд Москвы на январские события во Франции выразил ставший де-факто политиком федерального уровня глава Чечни Рамзан Кадыров, который раскритиковал публикацию карикатур на пророка. Российская официальная пропаганда тоже многократно отмечала некорректность поведения западных СМИ — да и вообще присущий западному обществу «излишек свободы», который ведет к «вседозволенности». И здесь обнаруживается показательная близость взглядов российских и исламских идеологов в отношении Запада.