Решение президента Путина отменить запрет на поставку Ирану зенитно-ракетных комплексов С-300 свидетельствует о переменах в российской политике на Ближнем Востоке. Недавно страны группы «5+1» и Иран заключили промежуточное соглашение. Теперь Кремль снимает с Ирана единственные санкции, которые Москва в одностороннем порядке наложила на Тегеран в 2010 году в попытке усадить его за стол переговоров. Это также станет первым результатом, который принесут иранцам достигнутые в Лозанне договоренности. Таким образом, Россия вознаграждает Иран за готовность договариваться с международным сообществом по ядерной программе. Разумеется, переговоры с Ираном будут продолжаться и, возможно, продлятся после крайнего срока — 30 июня, — однако сигнал, который, дала Тегерану Москва, очевиден: в случае неудачи переговоров Россия не поддержит новые санкции.

Дмитрий Тренин
Дмитрий Тренин, директор Московского Центра Карнеги, является председателем научного совета и руководителем программы «Внешняя политика и безопасность».
More >

При этом, даже если существующие санкции будут ослаблены или сняты, Россия усилит свои позиции как поставщика оружия одной из ведущих региональных держав на Ближнем Востоке. Даже в том случае, если торговля между Ираном и Западом снова начнет процветать, это не будет относиться к поставкам оружия и военной техники. Эту нишу намерена заполнить Россия. В последнее время в Персидском заливе, в Леванте и на Аравийском полуострове обостряется стратегическая конкуренция между шиитским Ираном и суннитской Саудовской Аравией. Так как арабские страны покупают оружие на Западе (преимущественно в Америке), Иран становится особенно выгодным клиентом для российской оборонной отрасли. Ядерная энергия и оружие — две области, которые Москва явно считает приоритетными в своих экономических отношениях с Тегераном.

Впрочем, геополитическая обстановка, сложившаяся в результате украинского кризиса, подталкивает Россию ждать от Ирана не только экономических выгод. Когда отношения российских властей с Соединенными Штатами и Европейским Союзом сильно испортились, они стали видеть свою страну незападной державой, ищущей новые пути и стремящейся изменить миропорядок. В связи с этим Москва расширяет и углубляет отношения с крупными странами — такими, как Иран. Если ООН снимет с Ирана свои санкции, русские будут активно добиваться вступления Ирана в Шанхайскую организацию сотрудничества.

Решение Кремля по С-300, разумеется, раздражает Вашингтон. Русские, со своей стороны, утверждают, что поставки оборонительных вооружений не подрывают промежуточные соглашения и не ставят под удар перспективы окончательного урегулирования. Действительно, С-300 не смогут защитить Иран в случае, если Америка решит нанести по нему удар. Неофициально, русские дают американцам понять, что уступки, на которые Россия шла после холодной войны, в период сотрудничества, не будут автоматически сохраняться в текущем конфронтационном периоде. До сих пор Россия не пыталась сорвать деятельность группы «5+1» (чего многие опасались), так как ни обретение Тегераном ядерного оружия, ни американский удар по Ирану не в интересах Москвы. Однако С-300 — это, по причинам, о которых говорилось выше, совсем другая тема.

Еще важнее, возможно, тот факт, что решение Путина может осложнить отношения между Москвой и Израилем. Впрочем, разногласия по иранскому вопросу между Москвой и Тель-Авивом существуют уже давно. Русские традиционно считают опасения Израиля преувеличенными, а израильтяне полагают, что Россия — в лучшем случае — закрывает глаза на иранскую угрозу. Разумеется, Россия в целом предпочла бы сохранить с Израилем хорошие отношения. Однако усугубляющийся конфликт с Соединенными Штатами уже успел негативно сказаться на контактах между Россией и целым рядом американских союзников в Европе и Азии. Возможно, Москва сочла, что, если дело примет серьезный оборот, все союзники США, включая Израиль, все равно будут следовать за Вашингтоном в своей политике в отношении России.

После начала войны в Сирии многие арабские страны — и в первую очередь страны Персидского залива — принялись откровенно критиковать Россию, так как Москва поддержала Башара Асада, а Саудовская Аравия, Катар и их союзники — его противников. Напротив, Иран в сирийском вопросе оказался фактическим союзником русских. Вдобавок он активно противодействует Исламскому государству, которое Россия считает серьезной угрозой, в Ираке, и играет положительную роль в переживающем сейчас непростой момент Афганистане. Недавно Москва осудила осуществляемые Саудовской Аравией с благословения США военные операции против проирански настроенных хуситских племен. Конечно, никакого российско-иранского альянса в регионе не сложилось, но, тем не менее, во многих случаях интересы Москвы и Тегерана совпадают.

Пять лет назад можно было смело сказать, что у России на Ближнем Востоке нет интересов — кроме коммерческих связей, пляжей для российских туристов и традиционных поставок оружия нескольким сохранившимся со времен холодной войны режимам. С тех пор ситуация кардинально изменилась. Сирия стала символом возвращения русских на Ближний Восток, Египет — символом надежды на восстановление старых связей, которую питает Москва, а Турция — символом нового типа энергетических отношений с Европейским Союзом. Теперь Иран может придать российской ближневосточной политике стратегическую глубину — если только Кремль сумеет разработать стратегию, которая принесет России выгоды, и не запутает ее в паутине постоянно усложняющихся региональных противоречий.

Оригинал перевода