Российская военная интервенция в Сирии снова поставила вопрос о роли природного газа в этом конфликте. Некоторые эксперты утверждают, что для России контроль над Сирией – это способ защитить позиции страны на европейском газовом рынке, в первую очередь от газопроводов, которые могут пройти по сирийской территории. Для «Газпрома» и вправду стратегически важно удержать 30%-ную долю европейского рынка, но Сирия здесь ни при чем.

Представление о значимости Сирии для российского газового экспорта опирается на три гипотетических сценария: прокладка газопровода из Катара в Турцию и дальше в Европу через Саудовскую Аравию, Иорданию и Сирию; газопровод из Ирана через Ирак, Сирию и далее; открытие и разработка новых газовых месторождений в сирийских территориальных водах в Средиземном море.

Катарский сценарий – возможное участие Катара в поставках по газопроводу «Набукко» – обсуждался еще в 2009–2010 годах. Но такие грандиозные планы редко выходят за пределы деклараций. Утверждалось, что проект газопровода из Катара в Турцию не состоялся, потому что его отверг союзник России – президент Сирии Башар Асад. На самом деле тут есть более прозаичные объяснения.

В 2005 году Катар наложил мораторий на новые газовые проекты, ориентированные на экспорт. Страна отказалась расширять газопровод «Дельфин», ведущий в ОАЭ и Оман, пока ее соседи не согласятся на повышение цены на газ, а идея построить газопровод в Кувейт так и не была реализована из-за возражений Саудовской Аравии. При этом у Катара и так есть возможность торговать с европейцами сжиженным природным газом. В 2014 году на Европу (прежде всего Британию) пришлось около четверти поставок катарского СПГ. Такой способ дает Катару гораздо больше пространства для маневра, чем строительство газопровода, который должен пройти через десяток стран, чтобы достичь Северной Европы.

Мысль о том, что в сирийском кризисе играют роль газовые амбиции Ирана, еще более абсурдна. Иран не только крупнейший поставщик, но и крупнейший потребитель газа на Ближнем Востоке. Ежегодно он поставляет около 10 млрд кубометров газа в Турцию, но импортирует примерно столько же из Туркмении. Планы по экспорту СПГ пока так и не реализованы, такая же ситуация с прокладкой газопровода в Пакистан и Индию. Даже если бы у Ирана и хватало газа для экспорта в Европу, для этого было бы достаточно расширить уже имеющийся газопровод через Турцию или начать строительство терминалов для сжиженного газа.

Поставлять газ через Ирак и Сирию для Ирана нет смысла: терминалы СПГ гораздо удобнее строить на собственной территории, а не на сирийской, а если СПГ не строить, то тогда все равно придется сворачивать в Турцию. 

Третья предполагаемая угроза российским интересам – возможное открытие газовых месторождений в самой Сирии. На сегодняшний день газовых запасов Сирии хватает, чтобы удовлетворять ее собственные потребности в производстве электроэнергии. И сирийские потребители выиграли бы от строительства газораспределительных сетей, которые избавили бы их от необходимости полагаться на мазут и сжиженное бутановое топливо. «Стройтрансгаз» и другие российские компании уже построили в Сирии ряд газохимических производств и локальных трубопроводов.

В середине 2000-х годов, когда у берегов Израиля и Кипра были обнаружены крупные газовые месторождения, сирийское правительство решило начать разведку в собственных территориальных водах и в конце 2013 года привлекло к этому российский «Союзнефтегаз», уже работавший на сирийском газовом рынке. Но в сентябре 2015 года, за день до начала российских бомбардировок, компания объявила о прекращении работы в Сирии по соображениям безопасности. Так что пока нет никаких доказательств наличия газа на сирийском шельфе. Но даже если месторождения и существуют, процесс их освоения очень сложный и дорогостоящий. Трудности с разработкой израильского месторождения «Левиафан» лучшее тому доказательство. То есть сирийский газ явно не угрожает позициям «Газпрома» в Европе.

Да и в целом благодаря наращиванию добычи газа в США и других странах на мировом газовом рынке сейчас переизбыток предложения. В Китае, обеспечившем основной рост потребления газа в последние годы, спрос на ресурсы начинает снижаться. Проекты по сокращению угольной электрогенерации в Китае, Индии и Европе не привели к росту спроса на газ благодаря быстрому развитию возобновляемых источников энергии. Потребление газа в Европе за последние два года резко упало, оно вернулось на уровень 2002 года. Сеть газопроводов, соединяющих Европу с Россией, с лихвой покрывает имеющийся спрос, а Россия к тому же планирует запустить газопровод «Северный поток – 2», который обеспечит поставку 55 млрд кубометров газа в год в Германию. Строительство «Турецкого потока» еще до инцидента с российским Су-24 было под большим вопросом из-за слабого спроса и низких цен на газ.

Безусловно, без понимания стратегических интересов России в Сирии невозможно понять этот конфликт. Но утверждения о том, что вмешательство России продиктовано газовыми интересами, совершенно необоснованны.

Дэвид Баттер – специалист по экономике Ближнего Востока, научный сотрудник Chatham House

Английский оригинал статьи в Sada