Пока руководство страны зализывало раны, нанесенные повышением пенсионного возраста, посылало армию политтехнологов в регионы второго тура и фиксировало убытки на уровне ниже 70% одобрения деятельности президента, бывший главсанврач России Геннадий Онищенко инициировал пенисонную реформу вместо пенсионной, объявив крестовый поход против онанизма. Что, безусловно, на некоторое время отвлекло внимание от пенсионной реформы и солсберецкого шпиля (как там у Довлатова: «Адмиралтейская игла сегодня, братцы, без чехла»). Но ненадолго, потому что энергия широких масс сублимировалась в связи с очередной новостью из мира пенсий: Минфин и Банк России подготовили законопроект о введении накопительного индивидуального пенсионного капитала (ИПК).

В чем, собственно, реформа, не очень понятно, потому что новая схема во многом повторяет механизм действия замороженной накопительной системы – в том виде, в каком она действовала до тех пор, пока, как говорят злые языки, правительству не понадобились пенсионные деньги на присоединение Крыма. Тогда было много слов сказано о том, какая она, эта накопительная система, несовершенная, невыгодная, не приносящая дохода. Теперь вдруг выясняется, что ее нужно вводить обратно почти в том же виде. И даже ВЭБ снова будет оператором пенсионных денег тех, кого раньше называли молчунами.

Андрей Колесников
Андрей Колесников — руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги.
More >

Как всегда удачно выбрано время и место. Если уж стоило затевать пенсионную реформу, начинать ее надо было с возвращения накопительной системы, а не с возраста выхода на пенсию. Не успела публика остыть от скандального повышения пенсионного возраста, эффект от которого не смогла демпфировать даже победа сборной России над сборной Саудовской Аравии на чемпионате мира – 2018, как предлагается новая мера в той же сфере. Не имеет никакого значения, что речь идет не о новой, а о старой мере и что едва ли ее можно назвать сколько-нибудь болезненной – в социально-психологическом смысле это запуск очередного снаряда в начавшую было зарастать лебедой воронку. Трудящиеся, не разобравшись, могут опять начать паниковать. Просто потому, что уже не склонны доверять вообще каким-либо инициативам, исходящим от государства. К тому же, как показывает опыт, правила нестабильны: то введут какие-то баллы, то выведут – эта социальная шкала Рихтера сильно поднадоела.

Впрочем, есть еще более серьезные основания со скепсисом отнестись к новой инициативе. Эти основания политические. А именно: если уже однажды государство конфисковало накопительные пенсионные деньги для решения своих специфических задач, где гарантия, что оно не сделает это снова? Граждане накопят – в очередной раз! – деньги на старость, а потом они срочно понадобятся для бомбежки террористов на Северном полюсе или на строительство моста с высокоскоростной магистралью через Берингов пролив с попутной оплатой свободного волеизъявления народа Аляски, который на дорогостоящем референдуме проголосует за возвращение этой исконно русской территории в родную российскую гавань. А на Юконе поставят шпилеобразный памятник членам экспедиции вежливых людей, отлитый из местного золота. И тем самым деньги снова заморозят и отморозят!

Кстати, а что с замороженной предыдущей накопительной системой? Может, ее разморозить и вернуть деньги жертвам этой передовой криогенной экономики? С поправкой на инфляцию и курс рубля, находящихся под воздействием «новичка».

Вообще, в мире политики много чего уже попало в криогенную камеру. Неимитационная оппозиция, неимитационные НКО, свободные выборы, конкуренция, почти все иностранное, включая идеологически чуждые нам вакцины от гриппа. Нет, не в Иване Ильине наши духовные корни и кроны, скрепы и скрипы, хоть его и цитировало обильно первое лицо, а в Константине Леонтьеве с его фимиамами византизму, с «пора положить предел мещански-либеральному прогрессу». Он первый, а не сталинские пропагандисты, назвал влияние Запада «тлетворным». А главное, Леонтьев был основоположником криогенной теории политики: «Надо подморозить хоть немного Россию, чтоб она не «гнила».

Ту самую Россию, в которую, как сказал другой классик, можно только верить. Можно ли верить любой новой инициативе властей, после того, что между ними и их народом было, вопрос дискуссионный.

Оригинал статьи был опубликован в газете Ведомости