Владимир Путин и Владимир Зеленский начали заочный диалог задолго до того, как Украина получила нового президента. Сначала Россия запретила экспорт топлива на Украину, что стало первым «тестовым» посланием Кремля лидировавшему между двумя турами выборов Зеленскому. За этой мерой, уже после того, как был избран новый президент, пришла вторая «черная метка» — облегченный режим выдачи российских паспортов жителям мятежных ДНР и ЛНР. С подтекстом: а вот теперь давай посмотрим, что привлекательнее — твой месседж странам СНГ «Все возможно!» или вполне конкретные меры «гуманитарного характера». Пусть люди — уже после выборов — проголосуют ногами. Россия не взяла новые территории на востоке Украины, зато возьмет теперь людские ресурсы, проведя своего рода третий тур выборов в восточных областях.

Трудно признать за российской стороной добрую волю к переговорам: Зеленский еще не успел перейти в статус действующего президента, а уже вынужден начинать отношения с Россией не с нулевого цикла, а из глубоко минусовой плоскости. Быть в роли просителя или сдержанно-оптимистически высказывающегося деятеля он объективно не может. За президентский срок Петра Порошенко Украина в электоральном смысле стала единой страной. Она больше не разделена на Запад и Восток. И президенту единой Украины сразу идти на уступки в результате давления — а две «черных метки» от Путина — это и есть давление, причем весьма провокационного характера — категорически нельзя. Это означает сразу потерять свой рейтинг.

Андрей Колесников
Андрей Колесников — руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги.
More >

Раздразнив Зеленского, российский президент получил словесный ответ с перечислением части характеристик авторитарного режима, делающих гражданство РФ непривлекательным для потенциальных претендентов. Разумеется, Зеленский обращался прежде всего к гражданам Украины вне сепаратистских территорий, но это была и борьба за умы и души жителей непризнанных «государств». Борьба, возможно, бесполезная.

А вот оппозиционно настроенных граждан России Зеленский обнадежил, посулив им украинское гражданство. Путин включился в эту игру «веселых и находчивых» и ответил еще большим троллингом. Он сообщил, что поскольку, по его мнению, украинцы и россияне — это один народ, он готов предоставлять гражданство не только жителям Донбасса и Луганска, но и вообще всем украинцам.

Троллинг продолжился: телеканал НТВ объявил, что запустит записанное в 2011 году шоу «Магия» с Зеленским и Татьяной Лазаревой, ранее снятое с эфира по той причине, что Лазарева стала активистом Болотной. Намек понятен: президент Украины — не серьезный человек, а фокусник и шут гороховый. Как бы, впрочем, эта затея не имела обратного эффекта, способствуя росту популярности президента Украины в России.

Все это — очень плохая основа для каких-либо переговоров. Зеленский не обнаружил готовности к соблюдению пиетета к восточному соседу после того, как тот явно начал провоцировать его на жесткие высказывания. Путин продолжил настаивать на единстве двух наций, что подтверждает его прежнюю, прямо не высказываемую позицию: Украина — не отдельная страна, а зона влияния России. Собственно, все проблемы с Крымом и Донбассом вытекали из отношения к Украине не как к «воротам Европы», а как к буферному, не вполне суверенному государству, годному лишь к игре на стороне России под контролем персонажей типа Виктора Януковича.

Зеленский уповает на единственный оставшийся доступным «спящий» институт, который можно реанимировать, — нормандский формат. У этого института есть рамки, есть посредники, есть нестыдный для обеих сторон вариант встречи. Чтобы заведомо не превращать переговоры в пустое рукопожатие, Зеленский обозначил возможную повестку. Вполне, выражаясь словами Путина, «гуманитарную»: обмен гражданами в формате «всех на всех» без исключений и обсуждение новых условий сосуществования Украины и России.

Возможности для таких переговоров, пусть и не самых дружелюбных, есть. Все-таки 31% россиян, опрошенных в апреле «Левада-центром», считали, что Зеленский — лучший вариант для России, чем Порошенко. А от числа граждан России, внимательно следивших за выборами на Украине, энтузиастов, видевших в Зеленском лучший вариант, набралось 40% (Порошенко симпатизировали в обоих случаях лишь по 2% опрошенных).

Для российского истеблишмента единственным плюсом в истории с украинскими выборами было поражение Порошенко — сугубо из политических и, если угодно, эстетических соображений: пропутинские элиты просто хотели, чтобы президент Майдана проиграл. Но это не означает, что у них была хотя бы какая-то позитивная программа, не говоря уже о тактическом и стратегическом видении будущих отношений России и Украины. Энергии хватило только на две «черные метки» Зеленскому и развеселый троллинг, в которых читается категорическое нежелание строить сколько-нибудь нормальные отношения.

Месседж очевиден: пусть Зеленский выкручивается как может. И он должен быть первым, кто что-то предложит России. Мяч на его стороне. В конце концов, договор о дружбе расторгнут, никто не обязан помогать молодому неопытному президенту. Хотя отсутствие опыта даже в заочных «переговорах» с Путиным обнаружило некоторые преимущества Зеленского: он обновил язык разговора. Не отказываясь от идеи установления мира и прекращения боевых действий, новый президент заговорил на языке ценностей. Не «бандеровских» — в них президента-еврея обвинить сложно, — а в европейских и демократических.

Теперь придется следить за руками и языками двух глав государства. Эскалация жестов и слов может привести к отказу от контактов. Но в интересах как минимум Зеленского реанимировать хотя бы нормандский формат. И выиграть третий, виртуальный, тур украинских выборов.

Оригинал статьи был опубликован в Forbes