Язык эпохи меняется. Вместе с ним меняется и характер пошлости. Раньше звучал бравурный маршевый ритм «Москва! Звонят колокола!» Теперь – «Москва, здесь ты найдешь все, что захочешь» в стиле рэп.

У поэта «улица корчится безъязыкая», а у нас улица как раз обладает вполне внятным языком. Напротив, свой социальный диалект мучительно ищет власть, коверкая слова и пытаясь применять разные коммуникативные средства для разных городских сред и возрастов. Попытки выглядят искусственными и неуклюжими – призывы ЦК КПСС к 1 Мая тоже можно изложить на языке рэпа, как и агитку в пользу Собянина.

Андрей Колесников
Андрей Колесников — руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги.
More >

Песня Тимати и Гуфа «Москва» не только обнаружила стилистические разногласия с городским средним (и не только) классом, требующим соблюдения конституционных прав, но и оказалась просто оскорбительной. Пока молодых людей сажают на годы за язык жестов и власти воюют с детьми и их родителями, начальство нанимает двух попсовых исполнителей, чтобы установить союзнические отношения с молодежью. Считается, вероятно, что чем больше пошлости, тем эффективнее работает песенка-бурчалка. Чем корявее вокабуляр, тем ближе он по духу новому населению столицы, передвигающемуся по ней даже пешком исключительно с помощью навигатора. Чем гнусавее прононс, тем ближе он к произношению новой Москвы. Это вам не орфоэпия старого Малого театра...

Язык молодежи на службе у авторитарного режима – cosi fan буквально tutte еще со времен Муссолини с его гимном «Молодость». Рэп, прославляющий «лучший город земли» с политическим конъюнктурным подтекстом – «не хожу на митинги и не втираю дичь», – нечто дикое. «Твист о Москве» – «Лучший город земли» Бабаджаняна – Дербенева, разумеется, тоже попса, но невероятно талантливая, что уж говорить об исполнении Магомаева. А главное, соответствовавшая духу эпохи и не претендовавшая на демонстрацию политического подтекста – за что и была бита. Да и появилась песня еще до ареста Синявского и Даниэля и первой диссидентской демонстрации декабря 1965-го на Пушкинской площади (в сущности, с теми же требованиями, что и сегодня, – соблюдать Конституцию).

В том-то и беда, что сочинение конъюнктурщиков Тимати и Гуфа действительно соответствует образу той глянцево-плакатной отфотошопленной Москвы, которую насаждает, как картошку при Екатерине, нынешней мэр. У власти люди без вкуса, и они строят город под себя, неделикатно вытравливая остатки его духа.

Возможно, жителям того мегаполиса, который нынешние руководители и примкнувшие к ним рэперы считают Москвой, и невдомек, что этот город существовал и до Собянина. И «хорошела» Москва не только при нем. И всегда была очень красивым городом, особенно в тех местах, куда не вторгался с планами реконструкции очередной градоначальник. Даже сегодня кое-где в Москве нет плитки, про которую справедливо сказано у тт. Тимати и Гуфа, что она «сыПется с небес». Остались и места, где есть шанс провалиться не в строительную яму, но во времени и почувствовать этот город таким, каким он был. Секретные места. Или просто память о них – движение тени, запах, узнавание...

У Тимати и Гуфа – это город-танк, давящий всё без разбору. Во времена исторического материализма сказали бы: «Москва слезам не верит». А также «город-профицит». Что, безусловно, подтвердят экономгеографы: региональное неравенство бьет рекорды.

Бесхитростный политический продакт-плейсмент: «Помню этот город пятнадцать лет назад / Отвечаю, он щас мировой стандарт». Пятнадцать лет назад были лужковские башенки, сейчас плитка с бордюрами – гостям столицы и девушкам из предместий нравится. «Пешком с Арбата (именно «с»!) и до площади Гагарина / Там хлопну бургер за здоровье Собянина» (заодно пропагандируется относительно здоровый образ жизни: бургер вместо водки и наркотиков). «Квинтэссенция интеллигентов и джамшутов» – так два молодых человека, называющих себя «москвичами в пятом поколении», демонстрируют социально-этническое многообразие столицы.

Пожалуй, проблема не в том, видны ли в этих тексте и клипе уши политического заказа, а в том, что именно так на этот город смотрят его руководители и новые генерации «переселенцев», отнюдь не из «москвичей в пятом поколении». Такой взгляд на город с высоты птичьего полета с полированными видами на небоскребы и лужковский ХХС с церетелиевским Петром оправдывает все: и точечную застройку, и ковровую реконструкцию, и вездесущую плитку, и «ночь длинных ковшей», оправдываемую эстетическими соображениями, и бахвальство псевдозападным урбанизмом, и салют, который скоро станет, кажется, ежевечерним.

И безнадежно унылое полицейское оцепление, которое выглядит одинаково что в дни протестов, что в дни городских праздников. Так что иногда невозможно понять, где начинается протест и заканчивается праздник.

Оригинал статьи был опубликован в газете Ведомости