«Культ личности Владимира Путина – это то, с чем категорически не согласен Владимир Путин. Он давно четко сформулировал свое отношение к любым проявлениям культа личности», – сообщил недавно пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.

Сразу вспоминается фрагмент из книги «Москва 1937» Лиона Фейхтвангера: «Сталину, очевидно, докучает такая степень обожания, и он иногда сам над этим смеется... Сталин поднял свой стакан и сказал: «Я пью за здоровье несравненного вождя народов, великого, гениального товарища Сталина. Вот, друзья мои, это последний тост, который в этом году будет предложен здесь за меня».

Андрей Колесников
Андрей Колесников — руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги.
More >

Очень скромный был, простой, обладатель завидного чувства юмора и «добродушного лукавства», как написал автор «Лис в винограднике», «Еврея Зюсса», «Иудейской войны». Фейхтвангер указал Сталину на изобилие его бюстов и портретов в неподобающих местах. «Тут он становится серьезен. Он высказывает предположение, что это люди, которые довольно поздно признали существующий режим и теперь стараются доказать свою преданность с удвоенным усердием... тут действует умысел вредителей, пытающихся таким образом дискредитировать его». А еще есть простые люди, которым трудно отказать в строительстве культа, потому что вся эта «суматоха» доставляет им «наивную радость».

Наверное, Путин тоже видит в проспекте Путина в Грозном «наивную радость». При таких-то федеральных трансфертах пустишься в пляс...

Сталин действительно любил пошутить. Шутки его бывали грубоватыми. Любит с «лукавым добродушием» пошутить и наш президент, при котором показатель «уважения» к Сталину достиг невиданных высот. И тоже иной раз по-народному.

Смотря что или кого считать народом. Одним достается чрезмерная серьезность передачи «Путин. Москва. Кремль», другим – шутки ниже того, чего даже в природе не существует, в программе «Международная пилорама», политэкономию которой хорошо показал Алексей Навальный.

Новая демократическая Конституция 1936 года, писал Фейхтвангер, не декорация. Правда, средства, которые использовали Сталин и его соратники, «зачастую были и не совсем ясны».

С ясностью и сегодня дела обстоят не слишком хорошо. Я, например, имея высшее юридическое образование позднесоветской выделки, раз пять прочитал обоснование Конституционным судом разницы между отказом Ельцину в пересчете сроков правления и разрешением Путину баллотироваться хоть до, как выразился по чуть иному поводу Валерий Зорькин, «морковкиного заговенья», – и не понял вообще ничего. В заключении Конституционного суда есть только одна логика – берется черное и называется белым. Учение Маркса всесильно, потому что оно верно...

Комическое и смешное – не всегда одно и то же, писал Виссарион Белинский. «Наивная радость» высказываний спикера Володина, театральная неловкость выхода на сцену космонавта Терешковой в роли рояля в кустах, перевернутое обоснование продления сроков Путина им самим и его верным Конституционным судом – автократия ради будущей демократии в логике тетушки Чарли («Я тебя поцелую... Потом... Если захочешь»), все это комично, но не смешно.

И тем не менее чем жестче режим, тем веселее атмосферные явления. Никогда не было такого бесчисленного множества политических анекдотов, как при Брежневе, в самую глухую пору застоя. Никогда не было такого количества издевательских мемов, картинок, шуток про высшее руководство, как в нынешнюю эпоху ремейка застоя.

Несменяемая власть становится смешной. И над ней смеются – не штучно, а в индустриальных масштабах, так, что WhatsApp у того слоя, который в первый застой назывался интеллигенцией, разрывается.

Несменяемая власть неуклонно двигается шаркающей кавалерийской походкой от мемов и картинок обратно к анекдотам: «Делегатам съезда встать, членов Политбюро – внести!»

Власть, дающая Героя Труда (труда, товарищи!) Аркадию Ротенбергу за Крымский мост и «За заслуги перед Отечеством» Сулейману Геремееву в годовщину убийства Бориса Немцова, цинична до такой немыслимой степени, что из сакрализованной становится смешной.

С нее слетает корона. Мы наблюдаем шествие голых королей, несколько менее привлекательное, чем показ Victoria’s Secret.

Есть большой слой тех людей, которые могут и не выходить на протестную улицу, но в голос смеются над властью, получив на свой смартфон пятую за день шутку или картинку. Это – смеющийся резистанс.

Смеющиеся вместе – недооцененная сила.

Оригинал статьи был опубликован в газете Ведомости