«Романова, сколько можно? Вчера про пытки, позавчера про пытки, сегодня про пытки, завтра про пытки», – сказал мне один редактор много уж лет назад. Он был прав, это надо было усвоить: читателю тема давно неинтересна, все давно известно, не новость. Да, в полиции выбивают показания, связывают «ласточкой», насилуют швабрами и бутылками, грозят изнасиловать и насилуют жен и подруг, выбивая показания. В зоне пытают, бьют, унижают. Да, в тюрьмах невыносимые условия. Ну так тюрьма не санаторий. Когда совершали преступления, все были здоровые, а как попадутся – так сразу все больные. Ну а как с ними еще?

Это было позавчера, вчера, сегодня и будет завтра. Это избитая, извините, тема.

Потом этот редактор присел за вымогательство. Писал из зоны заметки про безобразия, поборы, избиения, взятки, насилие. Ничего нового не сообщил, никого не заинтересовал.

Не только Ярославль

О масштабных нарушениях прав человека, пытках, унижениях, издевательствах в зонах и СИЗО сообщают все время.

Например, не прекращаются пытки в зонах Омска, о них пишут, люди дают показания, туда ездят адвокаты, направляют заявления в прокуратуру и СК, выходят статьи, но ничего не происходит, ничего.

Основатель Мособлбанка Анджей Мальчевский, который отбывал наказание в колонии в Рязанской области, умер от инфекционного менингита, вызванного перенаселенностью барака, где жил экс-банкир.

В барак, где должно содержаться 200 человек, запихнули 350. Я сто раз была в этой зоне. Там сидели по «болотному делу». Эта зона сейчас полупустая. Как можно было перенаселить барак? Из садизма. Больше никак.

Пытки на следствии в Питере и в Пензе, десятки статей об этом, дело свежее, 2018 года, пытают всех, включая свидетелей.

Пытки в колониях Свердловской области, о которых знают все, кто хоть немного знаком с темой прав человека в российской пенитенциарной системе, – уж сколько было видео, сколько было свидетельств – все по барабану. Все продолжается. Я просто дам ссылку на поисковый запрос «пытки зона Свердловская область», половина видео там уже удалена, но при самой легкой настойчивости найдете все, что заинтересует. Можно просто набрать в ютьюбе словосочетание «пытки в зонах», там много всего, только уберите от экранов детей и беременных женщин.

В СИЗО Саратова заключенному в глаза насыпали хлорку за отказ сотрудничать с опером; известному борцу против всего плохого Сергею Мохнаткину в процессе перевоспитания на зоне сломали позвоночник.

О пытках в той же колонии ИК-1 в Ярославле (это в черте областного центра Ярославля) сообщалось еще в апреле 2017 года. Тогда о пытках и избиениях заявил Иван Непомнящих, фигурант дела 6 мая, который отбывал срок именно в этой колонии. Четверо осужденных (Непомнящих, Вахапов, Макаров, Курбонов) сообщали об унижениях и избиениях в прокуратуру и СК, адвокаты связывались с уполномоченным по правам человека Татьяной Москальковой.

Проверка осмотрела в том числе «оптический диск», который и был опубликован на днях в «Новой газете», но нарушений не нашла. В возбуждении уголовного дела было отказано. А заключенный Курбонов еще и получил дополнительный срок лишения свободы по статье «ложный донос». Более того: проверку проводил тот же следователь, который принимал участие в «болотном деле». Сам расследуешь, сам сажаешь, потом сам проверяешь – удобно.

Гуманизация на марше

Проверки не находят нарушений. А если скандал все же становится громким, то дело все-таки возбуждают, но реальное расследование проводится по двум направлениям: кто слил и кем пожертвуем. Получив пару-тройку посаженных по делу о превышении служебных полномочий, временно озабоченная публика потирает руки, заявляет о «победе общества» и умиротворенно затихает. Ну нельзя же все время про одно и то же.

Вот свежий доклад о соблюдении прав человека в российских местах лишения свободы, подготовленный омбудсменом Татьяной Москальковой и – что поразительно – поддержанный несколькими уважаемыми правозащитными организациями: здесь доклад, а здесь согласие с ним. Все хорошо, а будет еще лучше. За два месяца до обнародования видео о пытках в ярославской зоне Татьяна Москалькова даже сравнила российские тюрьмы с курортом.

А вот альтернативный доклад, направленный в ООН другими организациями, в том числе «Общественным вердиктом» и «Русью сидящей», – там ситуация описывается несколько иначе, мягко говоря.

Правозащитникам, которые пытки видят и фиксируют, вход в места лишения свободы запрещен. Для запрета используется закон 2008 года об Общественных наблюдательных комиссиях (ОНК). Со времени его принятия пространство для работы благотворительных и некоммерческих, а тем более правозащитных организациях в местах лишения свободы резко сократилось. Сначала запретили общественное наблюдение за соблюдением прав человека всем, кроме членов ОНК, а потом выхолостили сами наблюдательные комиссии, оставив в них ветеранов прокуратуры и прочих отставных силовиков или людей, зависимых от ФСИН.

Вот, например, члены ярославской Общественной наблюдательной комиссии – они знали о пытках в колонии, причем не первый год. Заключенные жаловались и показывали раны. Но члены ОНК, как это теперь водится, «не хотели поднимать шум и не хотели обострять».

Простые рецепты

Так что же делать? Рецепты известны, не бином Ньютона.

Прежде всего – открытость. Зачем засекречивать деятельность пенитенциарного ведомства? Что там происходит, чего нельзя показать обществу? Как раз если нельзя показать – значит, что-то происходит. Например, масштабно воруют. Нарушают права человека. Нет? Покажите. Всем, кто хочет в этом убедиться, а не ветеранам прокуратуры и двум подневольным стажерам региональной телепередачи «Вестник успехов». 

Многие страны проходили и прошли через это. Сейчас, например, через реформу пенитенциарной системы проходит Украина, и за этим очень интересно и полезно наблюдать. Причем украинский Минюст много делает для того, чтобы система исполнения наказаний стала открытой для общества. Критиковать можно и признано полезным, искать и принимать финансирование и гуманитарную помощь из зарубежных источников – можно и полезно. Сокращать тюремное население (вдвое за три года), заменять лишение свободы штрафами, работами, пробацией – можно и нужно.

Добилась ли Украина соблюдения прав человека в местах лишения свободы? Нет, не добилась. Но там случилась другая важная вещь: нарушения прав человека теперь связаны с бедностью, а не с осознанным и покрываемым начальством садизмом. СИЗО переполнены? Да. Они старые, там грибок, туберкулез, плохое освещение? Да. В ожидании суда и приговора слишком много времени подозреваемым приходится проводить в СИЗО? Да.

И пенитенциарное ведомство занимается именно этим: строит центры пробации, расселяет тюрьмы, ищет деньги на реновацию, ремонт и строительство современных тюрем, пускает в тюремные больницы Красный Крест, «Врачей без границ» и любые другие организации, способные помочь. Но чтобы заключенных физически пытали, одни люди других – этого нет. Раньше – было, теперь нет. Невозможно стало – вокруг столько глаз, столько разных представителей разной общественности, что боже упаси.

На мой взгляд, ошибок там сделано предостаточно. Но в открытой системе ошибки тоже видят и говорят об этом. Например, отменили обязательность труда, зато ввели отчисления за коммунальные услуги колонии, так что работать стало невыгодно, никто и не работает. Сейчас собираются стимулировать труд с помощью повышенного коэффициента зачета трудодней в срок: чем больше работаешь, тем раньше освобождаешься.

Да много там всего, на что полезно смотреть и вблизи, и изнутри. Ну так посмотрите же. Или на Германию посмотрите, как они реформировались после объединения: от тюрем Штази и восточногерманских зон до скучной, но эффективной европейской модели. На Эстонию, там тоже познавательно и не без крупных ошибок, оно полезно – в качестве примера эстонцы взяли американскую тюремную модель, а не скандинавскую, которая им подошла бы больше, но выруливают, ошибки осознают, работают.

Во многих странах думают о концепции преступления и наказания, даже в Китае (о чем отдельный долгий разговор, там сделали ставку на научно-технический прогресс – с правами человека в КНР в общем и целом нехорошо, но тюремную систему реформируют, и там много любопытного). В Португалии сделали упор на очистку тюрем от наркоманов и на повышение толерантности общества к этой проблеме: там теперь заместительная терапия на свободе – это то, чем общество оплачивает свою безопасность, чтобы наркоман (существо несчастное и не cool, как сообщалось в очень дорогой и талантливой сопутствующей рекламной кампании) не шел на кражи и грабежи ради дозы, а получал ее официально у доктора и не садился за это в тюрьму.

Ведь сажать – это и дорого, и опасно для общества. Посаженного наркомана там надо содержать, перевоспитывать, лечить, потом ресоциализировать, а он снова что-нибудь украдет для дозы и опять сядет. Проще его не сажать, а давать дозу добровольно, параллельно пытаясь вернуть его в наш мир.

Люди думают над проблемой преступления и наказания, пытаются бороться с преступностью гуманизацией, пробацией, ресоциализацией, изменением уголовного права, реформированием пенитенциарного законодательства и так далее.

Но в России все по-прежнему. Держать и не пущать. И по почкам. И шваброй. Понимаете, нельзя изменить ситуацию законодательным запретом применять швабру для введения в задний проход заключенного с целью его унижения. Ок, будут применять для того же веник. Это нельзя починить. Это надо разровнять бульдозером.

Современная нам российская система исполнения наказаний должна быть полностью уничтожена – хуже от этого никому не будет. И на ровном месте построить скучную, гражданскую, строгую, но полезную для общества пенитенциарную систему. За образец лучше взять Германию (лучшие тюрьмы в Скандинавии, но их не потянем, это дорого), там скучно и надежно.

Да любой можно взять образец или самим придумать, концепций написано навалом (самая свежая писалась в прошлом году в Центре стратегических разработок) – все будет лучше, чем сейчас. Но оставлять так, как есть, нельзя. Это смертельно опасно. И это самый большой позор страны.

И вот еще важная вещь – кадры. Помните, в начале 90-х стали открываться первые «Макдоналдсы»? Они давали очень точные объявления о приеме на работу – «без опыта работы в советской торговле». Здесь нужно то же самое. Прекратить семейные династии тюремщиков, полностью отказаться от богатого дурного опыта, перевести ведомство в разряд гражданских, оставив только охрану, вернуть в места лишения свободы медицину и образование – ну просто стыд и позор доказывать кому-то, что это абсолютно необходимо. 

следующего автора:
  • Ольга Романова