Подкаст Московского центра Карнеги: главный редактор Carnegie.ru Александр Баунов обсуждает новое правительство Михаила Мишустина с журналистами Елизаветой Сурначевой и Андреем Перцевым
Стратегия опережения, высокий темп, обновление имен и осаждающие недовольство пакетные решения превращают российское общество в заинтригованных, ошарашенных, но не разгневанных пока наблюдателей. Единственное, что может опрокинуть эту ситуацию, – использование изменений в Конституцию наперекор складывающемуся консенсусному ожиданию, которое состоит в том, что Путин покидает президентский пост, пусть даже в рамках отставки с повышением
Мишустин – премьер, но зачем в федеральном правительстве столько людей мэра Москвы? Какова итоговая роль Собянина в этих перестановках? Ответ напрашивается сам собой – Собянин становится одним из кандидатов на роль путинского преемника в Кремле
Они неконфликтны, исполнительны, молоды, легко адаптируются и не лезут в политику. Многим из них Путин по возрасту годится в отцы – это следующее поколение, которое живет в другом, цифровом мире, малопонятном для стареющего руководства страны. Возможно, со временем жертвой этой технократизации станет и сама высшая власть, оказавшись слишком консервативной для новых технократов, которых она сейчас выдвигает на первые роли
Неожиданно ранний старт транзита, его быстрый темп, непредсказуемые имена и новые параметры нужны для того, чтобы застать врасплох единственного противника, который остался у Владимира Путина, – Запад – и не дать ему вмешаться в деликатный процесс передачи и переформатирования власти в России
Сочетание новых полномочий с новыми ограничениями для следующего президента напоминает взаимный обмен страховками, договоренность о взаимной защите от злоупотреблений, что позволяет предположить, что Путин уже определился с именем того, кто сменит его на президентском посту
До 2024 года еще почти пять лет, и этого более чем достаточно, чтобы ситуация полностью изменилась. За два десятилетия у власти Путин не раз давал понять, что не собирается президентствовать пожизненно, и, похоже, был искренен в этом вопросе. Однако эти 20 лет изменили страну и его самого, и сегодня ему вполне может показаться, что у него еще есть время и за пределами 2024 года
Но пока технократы и визионеры строят цифровую Россию будущего, чиновники и силовики используют доступный арсенал средств: от производства угроз до регулирования, чтобы контролировать не только контент, но и весь IТ-рынок, а также только формирующиеся его части вроде индустрии больших данных. В проигрыше остаются граждане, чьи свободы последовательно скукоживаются, и интернет-компании, теряющие деньги и рынки
Институтам власти приходится доказывать собственную нужность, бороться за победу своей интерпретации происходящего и усердствовать в удовлетворении воображаемых путинских желаний. Из-за этого внутри власти некому заниматься непосредственно самим протестом, пытаться понять его природу и потенциал, прощупать возможности компромиссов
Российский режим не является последовательным воплощением заранее придуманной идеологической конструкции, он не развивается по плану. Как на портрете Дориана Грея, его черты складываются из его опытов над собой. Нынешние учения на случай будущей революции, несомненно, сохранятся в его памяти и оставят в его природе новый глубокий след
