Российская внешняя политика 2017 года запомнилась прорывом на Ближний Восток, углублением конфронтации с США и отчуждением с Европой, тактическим продвижением в Азии и статус-кво на постсоветском пространстве. Россия существенно расширила свой внешнеполитический инструментарий, но резкий контраст размаха внешней политики с ограниченными возможностями российской экономики по-прежнему сохраняется
Если Грудинину удастся провести президентскую кампанию, грамотно выстраивая коалиции и раздавая намеки разным электоральным группам (а выборы в Подмосковье показали, что он это делать умеет), а главное – если Кремль даст ему доступ к ТВ, как дал его Собчак, то российская политическая система сильно изменится. Запрос на популизм в России был всегда, и выход на большую сцену такого политика даст пример и надежду многим
Политические элиты в силу самого своего положения занимают лучшую социальную позицию из возможных и хотеть изменений не могут по определению. Так что не стоит абсолютизировать долгосрочное планирование, даже и реформаторское. Гораздо чаще демократизация происходит по ошибке, когда система делает шаги, призванные укрепить власть, но в реальности ее ослабляющие
События в Луганске свидетельствуют о серьезных проблемах с управляемостью ЛНР. Выходит, Москва не в состоянии поддерживать порядок и решать внутренние противоречия в стратегически важном для себя городе. Причем все зашло настолько далеко, что усмирить заигравшихся местных командиров можно только с привлечением вооруженного контингента из Донецка
Доктрина медоеда должна убедить конкурентов Москвы в том, что выгоды от посягательства на ее интересы будут куда меньше, чем потенциальный ущерб. А пытаться повлиять на внутреннюю политику России совершенно бесполезно. Единственный выход – признать за Москвой ряд интересов и договариваться. И Кремль действительно постепенно получает то, что хотел: признание в качестве очень опасного противника
Президент среди друзей вдруг обнаружил, что окружен «регентами» разной силы. Формируется режим коллективного регентства. Регентов неопределенное число, и они еще никак статусно не формализованы. То, что Путин оттягивает свое вступление в кампанию, не вопрос его силы воли. Это вопрос о готовности (либо нет) начать председательствовать при ликвидации собственного режима
Противоречия между президентом Мирзиёевым и главой СНБ Иноятовым уже давно перестали быть в Узбекистане секретом. В этом противостоянии Усманов для нового узбекского лидера – один из главных уравнителей против силовиков. Создание узбекского олигархата кажется Мирзиёеву подходящим инструментом для укрепления своей власти и борьбы с конкурентами из силовых ведомств
Прошедший съезд КПК завершил в Китае эпоху старых правил и системы коллективного руководства. Сицзиньпинизация доктрины завершена, а вот всех остальных областей жизни Китая – только начинается. Дальше последует новый состав политбюро и его постоянного комитета, в котором не окажется тех, кого прочили в преемники Си, что откроет генсеку дорогу к сицзиньпинизации всей партии и страны
Одна из ошибок несистемной элиты в том, что она по инерции не разделяет в своем сознании Путина и формальное государство. Но наступает новая эпоха, где несистемная, мощная и амбициозная элита столкнется с кондовой, технократичной и бесчувственной вертикалью, напичканной «маленькими людьми». И либо путинским соратникам придется учиться подстраиваться, либо их дело плохо кончится
В свое время выдвижение Абдулатипова тоже подавалось как новый курс на наведение порядка в Дагестане, на борьбу с клановостью и приватизацией государственной власти. И действительно, Абдулатипов стремился обновить республиканскую элиту. Но через четыре года клановость, непотизм, коррупция и террористическая угроза все равно никуда не исчезли. Модернизация Дагестана оказалась невозможной без принципиальных изменений в российской системе власти в целом
