После распада Советского Союза миллионы людей, считающих себя русскими, оказались разделены политическими границами. Впервые на протяжении многовековой истории они живут на территории нескольких соседних стран. Начиная c 1992 года российская политика в отношении соотечественников за рубежом формировалась в значительной степени как осторожный умеренный ответ на этот вызов. Россия не поддержала ирредентистские настроения в Крыму, Северном Казахстане и других местах компактного проживания русских. Первая попытка защиты своих граждан и «соотечественников» за рубежом с помощью военной силы была предпринята в августе 2008 года в Южной Осетии и Абхазии, где русские составляют лишь около двух процентов населения. Означает ли это, что этничность не играет существенной роли в политике России в отношении постсоветского пространства?

Отношение к тому, что около четверти русских живет за пределами Российской Федерации, из них более половины — в сопредельных государствах, теоретически может стать одним из важнейших факторов развития российской государственной идентичности и системы международных отношений в Евразии к 2020 году. Однако пока влияние этого фактора остается лишь предположением или, скорее, одним из возможных сценариев развития событий.

К настоящему времени в России сложилось два основных подхода к «русскому вопросу». Во-первых, это умеренные концепции «диаспор» и «русского мира», а также вялая политика по отношению к «соотечественникам», проводимая государством. Во-вторых, это радикальный националистический дискурс о «разделенном народе», который, однако, до сих пор не оказывал существенного влияния на конкретную политику. Если рассматривать эти два подхода в более широком контексте, а именно с точки зрения того, как формировалась российская идентичность в течение последних двухсот лет, то, с некоторой долей упрощения, можно утверждать, что они отражают традиционное для страны сосуществование двух начал: национально-государственного и этнонационального. Сосуществование и взаимодействие двух подходов, скорее всего, сохранится и к 2020 году. Вопрос в том, как будут развиваться эти начала, каково будет их соотношение и в чем будут состоять последствия такой конфигурации национальной идентичности для международной безопасности. К 2010 году русский этнонационализм не стал серьезной политической силой внутри России и не оказывает сколько-нибудь значительного влияния на политику в отношении соседних государств. Неэтнические аспекты российской идентичности в различных формах (имперских, советских, цивилизационных, универсалистских) продолжают играть значительную роль. Может ли ситуация измениться к 2020 году? Как повлияет возможная демократизация на развитие русского этнического национализма? Какую роль в этом процессе будет играть новый «русский мир»? ...