Не далее как два года назад я посещал офис довольно известной медиагруппы, расположенный, как это сравнительно часто бывает в нынешней Москве, на территории бывшего завода и подвергнутый (с относительным, признаться, успехом) джентрификации. В нашем случае это означает, что на территорию пустили некоторое количество бизнесов, в разной степени соответствующих представлениям владельцев земли о «креативности», «новой экономике», «постиндустриальной эпохе» и прочих вещах в этом роде.
Разумеется, при входе на джентрифицированную территорию мне первым делом понадобился паспорт. Сначала я показал его в проходной, расположенной на границе территории завода и остального города, отстояв очередь к первому окошку. В окошке паспорт отсканировали. Потом я перешел ко второму окошку — точнее, к следующей очереди. «Второе окошко» здесь — буквальное выражение. В помещении охраны — две комнаты одного помещения, расположенные одна за другой. Расстояние между окошками составляет не более полуметра. Во второе окошко я сдал пропуск, полученный мною после сканирования паспорта два метра назад, в первом.
Свободным человеком я вышел на территорию завода и, вдохнув морозный воздух полной грудью, направился к офису медиагруппы. Взошел на его крыльцо, после чего был окликнут — правильно, охранником:
— А куда вам?
— Туда-то, — отвечаю, — по такому-то делу.
— Паспорт! — строго говорит охранник.
— Так я же, — говорю, — только что это... первое окошко… второе окошко... Целых два метра уже отстоял собственноручно.
— Паспорт! — настаивает охранник.
— Да я уже...
— То их охрана, а то — наша, — сообщил на это охранник не без некоторой назидательности в голосе.
В медиагруппе сканера нет, просто в амбарную книгу записывают данные паспорта. И кому-то звонят наверх. Кому — не знаю. Может быть, там тоже записали номер моего паспорта в еще одну амбарную книгу. Или не в амбарную. И вообще не в книгу. В Союзе Мьянма (так уже довольно давно именуется бывшая Бирма) за три недели июля 2002 года номер моего паспорта записали в разные амбарные книги никак не менее тридцати раз — а скорее что и больше.
Этот анекдотический случай из реальной жизни приведен здесь не столько для развлечения читателя, сколько для иллюстрации того, о чем автор собирается говорить дальше. Речь пойдет о континуальности и дискретности московского городского пространства, о его границах — в основном внутренних — и о точках перехода, своего рода контрольно-пропускных пунктах, КПП. Сразу следует оговориться, что этот разговор — не о концепции «компактного города», характеризующегося смешанным использованием территорий и высокой связностью, которую обеспечивает развитая сеть общественного транспорта. Идея эта, впервые обстоятельно сформулированная в самом начале 1970-х Джорджем Данцигом и Томасом Саати и только-только добравшаяся до Москвы (об этом в последние несколько лет много говорят в профильных собраниях), представляется мне довольно важной, особенно в социальном аспекте. Однако она имеет скорее прагматическую, операциональную ценность. Я же хотел бы взглянуть на Москву как на совокупность уже имеющихся пространств, границ между ними и потоков, которые существуют одновременно с этими пространствами и границами, так или иначе с ними взаимодействуя. Кроме того, я полагаю, что вид на эту машинерию с условной высоты птичьего полета сообщит нам меньше, чем более подвижный — то приближающийся, то удаляющийся — взгляд. Так что придется представить себе, что мы не заняты аэрофотосъемкой с постоянной высоты, а, напротив, все время меняем масштаб, то есть смотрим действительно глазами птицы. Городского голубя, например. …