Московский Центр Карнеги
Дмитрий Медведев предложил кандидатуру Сергея Собянина на пост мэра Москвы. Возникает вопрос: чем больше Собянин будет заниматься — политикой или хозяйственными делами? Возможно, в пару к Собянину будет назначен еще кто-то, кто непосредственно возьмет на себя решение конкретных хозяйственных вопросов. Собянин вряд ли будет переходной фигурой на посту мэра — видимо, он приходит надолго.
Когда президентом Ингушетии был назначен Евкуров, ожидания были более чем велики, и он действительно предпринимал нестандартные шаги в поисках консенсуса. Но мягкие методы Евкурова не работают, поскольку в экономике ничего не изменилось, а исламо-радикальная оппозиция не пошла на контакт. Это можно назвать ингушской трагедией.
В Кабардино-Балкарии все сильнее укрепляет позиции исламизм, выражающийся в протестных выступлениях в религиозной форме, и этот фактор нельзя игнорировать. В республике также присутствует межнациональное напряжение, идут призывы к решению черкесской проблемы и пересмотру границ. Один из путей смягчения межэтнических трений — решение экономических вопросов.
Рамзан Кадыров хочет объединить общество Чечни вокруг себя, проводя политику исламизации под эгидой власти (уникальная ситуация для Кавказа и Центральной Азии), но в то же время исламизация раскалывает общество — ее не приемлет старшее поколение и женщины. При этом чеченское общество замыкается на себе, поэтому оно нуждается в максимуме внешних контактов — чтобы не была потеряна молодежь.
До мира на Ближнем Востоке еще далеко: вместе с возобновлением мирных устремлений одновременно все время возобновляется и готовность сражаться за палестинское государство. Ближневосточный конфликт будет постоянно поддерживаться за счет радикальной исламизации, идущей по всему мусульманскому миру. На ситуацию также значительно влияет фактор Ирана.
Трансляция мусульманских молитв на улицах Москвы в дни мусульманских праздников — это, в принципе, нормально, но московское общество к этому не подготовлено, и это может вызвать раздражение и протесты.
Власть понимает, что правозащитники должны присутствовать в политическом пространстве. Контакт между властью и новым правозащитным советом обязательно будет, власть будет вынуждена реагировать — пусть даже негативно. Но хотелось бы также, чтобы появилось молодое поколение правозащитников и чтобы правозащитная деятельность активизировалась в регионах.
Приезжих с Северного Кавказа все больше, и с этим связано много болезненных проблем, однако у государства нет межнациональной политики — ее очень трудно выработать. В СССР вопросы подобного рода решались при помощи «железного кулака», а демократических традиций отношений с этническими и с национальными группами у нас нет.
Кризис на юге Киргизии может распространиться на всю Центральную Азию и продлиться годы. Россия виновата в том, что не сумела научиться адекватно действовать на этом пространстве и не смогла понять, в чем заключается смысл российского присутствия в этом регионе и каким образом от этого присутствия Россия может что-то получить.
Жесткие меры в области обеспечения безопасности в Чечне были необходимы, но сейчас этот метод исчерпывает себя. Применение чеченского опыта в других кавказских регионах может оказаться проблематичным: ведь Кавказ очень разнообразен. Нужно быть более дипломатичными, избегать крайностей и не забывать, что силовые действия ведут к противодействию.