Сирийский кризис переходит в завершающую стадию. Кризис, так сказать, переживает кризис. Оппозиция фактически объявила широкомасштабную гражданскую войну режиму Башара Асада, проведя теракт против политиков первого эшелона. Этим оппозиционеры показали, что на компромиссы они не пойдут и намерены сражаться до победного конца.
Как ответит на это Асад? Он оказался в безвыходном положении. Промолчать и стерпеть такой удар — значит проявить слабость и неуверенность в своих силах. Если президент не отреагирует жестко, то от него отступятся самые стойкие приверженцы, и тогда его дни сочтены. Нанести ответный удар такой же степени ярости — значит снова навлечь на себя обвинения в жестокости, нарушениях прав человека и т. д. Есть еще третий вариант — признать свое поражение, отойти от политики, покинуть страну. Вероятность этого «запасного» варианта призрачна (хотя, с моей точки зрения, это все же выход).
Пик кризиса пришелся именно на тот момент, когда возникли надежды — у кого-то виртуальные, у кого-то реальные, — что компромисс, пусть и самый хлипкий, все-таки может быть достигнут. Ключевые внешние игроки — Кофи Аннан, Владимир Путин, Барак Обама, Реджеп Тайип Эрдоган — находятся в постоянном общении, и это способствует поддержанию зыбкой атмосферы надежды на разрешение конфликта, хотя на данный момент мало что меняет.
Похоже, ни «друзья Сирии», то есть внешние игроки, поддерживающие оппозицию, ни их оппоненты на международной арене не способны контролировать своих сирийских подопечных. Усадить воюющие стороны — а речь идет именно о полноценных воюющих сторонах — за стол переговоров невозможно. Драма России, выступающей в защиту правящего режима, состоит в том, что она не может ни спасти Асада, ни заставить его действовать более взвешенно. Тем более она не в состоянии остановить внешнее военное вмешательство, если оно все же случится. Россия теряет свой остаточный авторитет на Ближнем Востоке, а после неизбежного ухода Асада ей, похоже, вообще будет нечего делать в данном регионе. Наверное, отсюда и та безнадежная страсть, с которой Москва держится за своего последнего ближневосточного союзника, доставшегося ей в наследство от СССР.
Сложности есть и у остальных внешних участников конфликта — и эти сложности будут только возрастать. Во-первых, этим государствам придется нести ответственность за действия оппозиции, когда та станет у руля страны. А оппозиция состоит вовсе не из ангелов, и резни, видимо, не избежать. Во-вторых, стан «друзей Сирии» пестр, и внутри него могут начаться разногласия. У Катара одни интересы, у кого-то из числа христианских стран — иные.
Так что внешним игрокам приходится нелегко. Все они становятся участниками и заложниками сирийской трагедии.
Ситуация вокруг Сирии вызывает самую поверхностную, но все же ассоциацию с Карибским кризисом 1962 года (мне, советскому пионеру, в то время исполнилось всего одиннадцать лет, но все равно было не по-детски страшно). Тогда советские корабли тоже везли оружие за тридевять морей. В итоге Советский Союз проиграл, хотя его лидер Никита Хрущев выдавал свое поражение за победу.
Между Карибским и сирийским кризисами прошло почти 50 лет...