Правители в рамках авторитарных режимов всегда являются субъектами персоналистской власти. Именно такими в новой России были Ельцин и Путин. Дмитрию Медведеву суждено было стать инструментом воспроизводства самодержавия, лишенным властного ресурса. Его роль стала возможной при аннигиляции его как личности, а тем более как лидера.

И вот вам первый парадокс: не будучи лидером, а тем более самодержцем, Медведев обеспечил продление жизни единовластия. Он дал возможность реальному персонификатору самодержавия — Путину — сохранить власть на неопределенное время без формального отказа от Конституции. Он расширил базу власти за счет вовлечения в ее орбиту либерально настроенных слоев, уверовавших в его модернизационную мантру. Он придал путинской вертикали более благообразный вид, причем исключительно за счет риторики, сыграв для персоналистской власти роль политического ботокса.

Лилия Шевцова
Лилия Шевцова являлась председателем программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги и ведущим сотрудником Фонда Карнеги за Международный Мир (Вашингтон).
More >

Он дал возможность многим незаурядным людям остаться на орбите власти в пропагандистском, экспертном и даже политическом качествах, при этом претендуя на сохранение репутации. При Путине соединить принадлежность к «сервисному классу» и приличия было бы намного сложнее.

Надежда на обновленческие порывы Медведева и попытки придать им убедительность стали занятием немалой части либерального сообщества. А долгие ожидания реформаторских родов Медведева стали оправданием политической пассивности и комфортного времяпрепровождения либерального сообщества.

«Медведевщина» как риторика и способ поведения легитимизировала и правление путинской команды, и систему персоналистской власти. Тот же факт, что сам Медведев произнес много «правильных слов» — Свобода, Демократия, Модернизация, что привело к их девальвации, является самым большим его вкладом в укрепление самодержавия. Вот еще один парадокс: Медведев своим лицемерием нанес больший удар по ценностям, нежели Путин, который предпочитает не злоупотреблять «правильными словами».

Именно Медведев самим фактом своего существования дал возможность Западу оформить политику попустительства в отношении российского авторитаризма. Обамовская «перезагрузка» и «Партнерство во имя модернизации» со стороны ЕС были бы невозможны без его прихода в Кремль. Даже Збигнев Бжезинский, которого вряд ли назовешь наивным политиком, поверил в медведевскую оттепель. В своей только что опубликованной книге «Стратегическое видение. Америка и кризис глобальной власти» он пишет о Медведеве как о «самом выдающемся защитнике модернизационно-демократического направления мысли (!)».

Бжезинский с восхищением делает вывод, что медведевская концепция модернизации является «поворотным моментом в российской политической эволюции». Вот ведь как можно обаять даже самых недоверчивых и проницательных!

Именно благодаря Медведеву Запад на удивление спокойно воспринял российско-грузинскую войну в августе 2008 года, согласившись на аннексию Москвой грузинских территорий и первую после падения СССР насильственную перекройку границ в Евразии.

«Медведизация» политического сознания как российской, так и западной элит имела две основные причины. ...

Полный текст статьи