Московский Центр Карнеги
Скандал вокруг постановки оперы «Тангейзер» и увольнение директора Новосибирского театра оперы и балета демонстрируют: власть опять отождествляет себя со страной и считает, что может цензурировать искусство.
В стране наступила эпоха «новой нормальности»: вместо осознания суровых реалий все считают, что кризис не страшен, а рецессия скоро закончится. Теперь доминирующая стратегия у россиян — лояльность; ее «моральная правота» подкрепляется консолидационной изоляционистской идеологией. Но люди не осознают, что сейчас — только начало кризиса, который еще даже толком не изучен.
Личность Путина соответствует масштабу нынешних перемен. Путин изменил социальный контракт: если раньше был контракт «колбаса вместо свободы», сейчас — «Крым и духовные скрепы вместо свободы».
На Западе считают, что если продолжать давить на Россию, то это заставит Владимира Путина пойти на уступки. На самом деле это предположение, лежащее в основе западного подхода к России, очень далеко от истины. Вследствие санкций россияне, наоборот, даже еще больше сплачиваются вокруг власти.
Россияне до сих пор живут в некоторой степени в прошлом — поэтому они считают, что Запад, как и раньше, может осуществить против России агрессию. Также в РФ доминирует мнение, что мы вовсе не проиграли в холодной войне; Запад же полагает, что Россия проиграла и поэтому у нее нет права, в частности, мыслить категориями «сфер влияния».
Власть оказалась заложником собственной пропаганды и порожденных ею ожиданий.
Путин будет оставаться у власти столько, сколько возможно. Даже экономический кризис — в той степени, в какой он ударил по людям, — не способен сильно пошатнуть путинскую власть.
Смерть Бориса Немцова стала типичным и повторяющимся в деталях «чисто российским убийством» отечественного либерала, имеющим параллели, к примеру, в истории России начала XX века.
Образ России более радикален, чем она есть на самом деле, и многие в РФ хотят, чтобы страна была больше похожа на собственную пропаганду и идеологию. Из рук власти насилие переходит к массам, и это опасно для государства. Здесь опасность и для журналистов: сейчас можно довольно-таки свободно писать про Путина и власть, но некоторые ультрапатриоты готовы всерьез начать борьбу с этим.
Спустя год после присоединения Крыма к РФ Запад всё так же не намерен признавать это официально — и, видимо, такая ситуация продлится долго. Неофициально же есть определенная внутренняя готовность смириться с тем, что Крым потерян для Украины. Однако никто не свыкся с мыслью о недопустимом внешнеполитическом поведении РФ и не готов его простить.