Московский Центр Карнеги
Осуществлять амбициозные действия против Ирана, Асада и русских в Сирии опасно, неразумно и нецелесообразно для защиты жизненно важных американских интересов в сфере безопасности. На то есть пять веских причин.
Теракты ИГИЛ в Тегеране не произошли бы, если бы не было окончания странного перемирия между Ираном и ИГИЛ, а также внутрииранских межэтнических проблем, которые создали кадровый резерв для ИГИЛ внутри Ирана. Если иранские власти поддадутся на провокацию и будут использовать теракты как предлог для зачисток в суннитских провинциях, то число иранских игиловцев продолжит расти и дальше
Взгляды бен Салмана во многом напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Именно он стоял за решением начать войну в Йемене, он же отвечает за обострение отношений с Ираном и кризис вокруг Катара. Бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс избавиться на Ближнем Востоке от влияния Ирана и других соперников
Российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно. Можно рискнуть ради такого пропагандистского козыря, ведь гибель аль-Багдади может стать таким же символом, как и освобождение Пальмиры
Пока арабские лидеры предпочитают иметь дело с Израилем, а не с Ираном и движениями сопротивления, когда среди арабов нет объединяющего лидера, когда на первый план выходят прагматичные интересы, а не идеология, – самое время искать компромиссы и пытаться решить все конфликтные вопросы. Иначе чаша весов может опять склониться в сторону тех, кто готов вернуть на первый план борьбу с Израилем
Если конфликт будет разрастаться, то не только Катару придется решать вопрос, кто его союзники, но и США. Обвинения в адрес Катара, которые звучат в объяснениях о разрыве отношений, не оставляют Вашингтону возможности и дальше держать на катарской территории военную базу. Как можно вести борьбу с ИГ и «Аль-Каидой», базируясь в стране, которую обвиняют в поддержке этих структур?
Взятие Мосула будет означать первое поражение ИГ в его геостратегическом тылу – Сирии и Ираке. Еще до середины 2016 года джихадисты если и проигрывали, то в основном в расположении противника, прочно удерживаясь в суннитских районах. Но потенциальный успех союзников в Мосуле и Ракке способен остановить экспансию ИГ, превратив тактический успех, достигнутый в 2015 году, в стратегический
Российская военная операция в Сирии не просто самое масштабное применение вооруженных сил страны за рубежом со времен десятилетней войны в Афганистане. Это абсолютно иной способ ведения войны по сравнению с тем, что Москва делала прежде.
Хотя военных и критикуют, большинство алжирцев верит, что именно армия помешала радикальным исламистам захватить власть и до сих пор остается главным гарантом стабильности. Население боится – и обоснованно – нестабильности и перемен. Этим военные и оправдывают свое пребывание у власти и в глазах алжирского общества, и на международном уровне
Среди многих критиков турецкого режима популярно мнение, что не надо спешить отчаиваться из-за результатов конституционного референдума – они еще не означают установление диктатуры Эрдогана и его автоматической победы на президентских выборах. Учитывая множество внутренних и внешних проблем, стоящих перед руководством Турции, у оппозиции есть все шансы победить на выборах в 2019 году