Московский Центр Карнеги
Посткрымская система, ее лидер и посткрымское большинство переживут 2018 год. На демократизацию нынешняя власть не способна, но и ужесточение репрессий опасно. Поэтому режим постарается придерживаться инерционного сценария, но после Крыма, Донбасса, Сирии, Турции эта тактика дается все с большим трудом – агрессивность воспроизводит саму себя
Влиятельные фигуры, близкие к президенту, решили, что им будет удобнее публично самоустраниться от решения сложных задач. Проще стало работать через малоизвестных исполнителей, которым особо нечего терять, поэтому они готовы и принимать решения, и брать на себя ответственность
Политически сама чеченская «гибридная наследственная монархия» что при Кадырове, что без него может пойти вразнос. Это один из основных аргументов в пользу того, чтобы уговорить его остаться.
Путину комфортнее работать в кругу членов Совбеза, где у системных либералов, вечно ноющих, что нет денег, – меньшинство. Сегодняшние приоритеты Путина (внешняя повестка) гораздо точнее подходят приоритетам Совбеза. Это и более закрытая площадка, что привычнее для Путина: секретность – неотъемлемая часть принятия решений в полувоенных условиях
В своем выступлении, приуроченном ко Дню работника органов безопасности, Владимир Путин ясно дал понять, какой институт в стране самый главный — и, похоже, единственный, не утративший доверия первого лица. Спецслужбы уже не стесняются того, что взяли власть — и перераспределили «власть-собственность», сформировав класс новых хозяев жизни.
Образ Путина трансформируется из народного президента всех россиян в политически нейтрального государственного стратега, человека-функцию с поблекшей харизмой, дискомфортом на публике, потерей интереса к управлению и внутренней политике. Путин-стратег – это внешнеполитический игрок, где его адресатами являются лидеры других стран и иностранные элиты
Сирийскую кампанию становится все труднее хоть продолжать, хоть закончить. А не закончить – значит ежедневно рисковать не только жизнями российских пилотов или служащих российских баз, но и новыми терактами, и новыми военными инцидентами
Путин дал понять: Россия не будет думать о вступлении в Транстихоокеанское партнерство или о присоединении к альтернативному китайскому проекту, а запустит свой мегапроект по созданию экономического партнерства. Но неясно, насколько такой проект будет интересен нашим партнерам, где взять переговорщиков, и вообще — каков общий смысл этой затеи для экономики РФ.
На сегодняшний день бессмысленно говорить о том, что в экономической политике РФ в ближайшее время могут быть какие бы то ни было серьезные изменения.
По количеству новых идей президентские послания приближаются к речам позднесоветских генсеков, но жанр все равно не исчерпал себя. Да, идей нет, но свою роль демонстрации флажков и сигналов для элит они все еще выполняют, и не без успеха