Московский Центр Карнеги
Собираясь в Уфе на очередной саммит, лидеры БРИКС имеют довольно разные взгляды на то, зачем их страны участвуют в этой организации. Московский Центр Карнеги опросил экспертов о мотивации ключевых игроков: Бразилии, Индии, России и Китая
В случае Китая речь идет не о перегреве экономики, а о чрезмерной капитализации фондового рынка. Надувался явный пузырь, и многие на этом зарабатывали. Правительство не уследило за этим, а теперь опасается, что рыночная проблема может стать социальной.
Россия, в отличие от Китая, не стремится прояснить для себя ситуацию с договором о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), который, похоже, скоро будет подписан в США. В итоге российским игрокам, видимо, придется приспосабливаться к абсолютно новым правилам игры в регионе, при этом практически не разбираясь в том, что такое ТТП.
Отношения России с Западом сейчас переживают не самые лучшие времена. С США у нас конфронтация, с Европой — отчуждение. Скорее всего, такие прохладные отношения сохранятся надолго, но не приведут к новой холодной войне — для этого нет никаких предпосылок.
Хотя война сейчас возможна, вряд ли Запад готов к большим войнам с большими жертвами, и есть шанс, что в XXI веке мировых войн не будет. И нам надо стараться иметь хорошие отношения со всеми: например, если Саудовская Аравия купит российское оружие, это будет сигнал, что РФ — друг не только шиитов, а также жест в сторону США.
Российские банкиры сделали слишком мало для того, чтобы стать своими на китайском финансовом рынке.
Планы сдать в аренду Китаю 115 тысяч га в Забайкалье заставили многих в России заволноваться насчет китайской колонизации. Но опыт других стран показывает, что бояться здесь надо скорее не китайцев, а российских чиновников
Похоже, что сегодня для РФ политическая сфера важнее экономики и безопасности, поэтому Россия выступила с инициативой придать БРИКС политическое измерение. Однако это может лишь привести к нарастанию недоверия и противоречий внутри БРИКС.
Если Китай и Россия смогут соблюдать принятые на себя обязательства по вопросу координации Евразийского Союза и китайского «Экономического пояса Шелкового пути», это будет означать не только более тесное партнерство между Москвой и Пекином, но и превращение Китая — при поддержке России — в настоящую евразийскую державу.
Юань постепенно двигается к тому, чтобы стать полноценной мировой валютой, и Россия также участвует в планомерном восхождении юаня к новому статусу.