Эта статья – краткое изложение исследования The War Economy in the Syrian Conflict: The Government’s Hands-Off Tactics, подготовленного в 2013–2014 годах и дополненного в 2015 году в рамках проекта Syrian Economic Reconstruction Project Ближневосточного центра Карнеги

 

Сирийское руководство начало готовить экономику страны к войне задолго до начала нынешнего кризиса. Оборонные расходы значительно превышали расходы бюджета на экономическое развитие еще с 1990 года. Благодаря милитаризации сирийская экономика смогла выдержать нынешний кризис и избежать полного коллапса. В 2013 году тогдашний вице-премьер Сирии Кадри Джамиль заявлял, что в стране достаточно запасов зерна, чтобы продержаться два года. Но как на практике сработали эти экономические планы? Как вооруженная оппозиция строит собственную экономику? И как обычные сирийцы переносят трудности военного времени?

Экономика военного времени

Правительство Сирии объявило о переходе к экономике военного времени в июне 2012 года, через год с лишним после начала кризиса. Тогда страна в полной мере столкнулась с последствиями войны, среди которых были экономические санкции, отток капитала, остановка предприятий и высокая безработица. ВВП Сирии в 2013 году упал на 22%. Сирийский фунт к 2014 году обесценился по отношению к доллару США на 75%, и вмешательство Центрального банка – масштабная продажа валюты – не смогло остановить это падение. Экспорт нефти упал с 383 тысяч баррелей в день до 20 тысяч. Общие экономические потери Сирии от конфликта на начало 2015 года оценивались в $202 млрд, почти 400% ВВП 2010 года. 

В ответ правительство сократило расходы бюджета, потребовало от граждан и чиновников экономить энергию и другие ресурсы, начало искать новые источники финансирования. В частности, сирийские власти договорились с Ираном о поставке нефтепродуктов в кредит и, возможно, с Россией об открытии новой кредитной линии. В 2014 году госдолг Сирии достиг 147% ВВП по сравнению с 23% в 2010 году.

Ввиду острой нехватки средств правительству пришлось искать не только обходные пути использования своих заблокированных заграничных счетов, но и идти на экономические компромиссы с оппозицией. В частности, сирийские власти продолжали платить зарплату госслужащим в городах Алеппо и Дайр-эз-Заур, над которыми утратили контроль, а также выплачивали содержание некоторым бывшим госслужащим, которые стали полевыми командирами Свободной сирийской армии. По данным Guardian, сирийские власти неоднократно покупали нефть у Фронта ан-Нусра, контролировавшего значительную часть территории на востоке и севере Сирии. 

Правительство также стремится продемонстрировать населению выгоды от работы с ним – оно закупает зерно у фермеров по гораздо более высоким ценам, чем платит оппозиция. Властям пришлось принимать экстраординарные меры вроде регулирования цен и субсидий гражданам на товары первой необходимости, но в 2015 году цены на хлеб и топливо все же пришлось поднять из-за проблем с пополнением бюджета.

Повседневная экономика войны

В результате войны почти три миллиона сирийцев потеряли работу, безработица в стране взлетела до 58%, а больше миллиона людей трудоспособного возраста бежали из страны. Доля жителей страны, находящихся за чертой бедности, превышает 75–80%. 

Экономические трудности жителей Сирии напрямую связаны с состоянием сельского хозяйства. До кризиса 46% сирийцев жили в сельской местности. Аграрный сектор в 2010 году обеспечил 27% ВВП, в нем были заняты 15% работников. Но за первые годы войны сельхозпроизводство в разных регионах упало на 40–60%. Производство зерна сократилось с 4 млн до 2 млн тонн в год. 

В результате потребительские цены за 2014 год только по официальным данным выросли более чем на 300%, цены на удобрения, топливо и прочие товары – более чем на 100%. Рынки наводнили подделки и контрабанда, с которыми правительство не слишком справляется, несмотря на введение черных списков нарушителей и другие репрессивные меры. 

Фрукты, мясо и многие другие товары практически исчезли из ежедневного рациона сирийцев. Многие жители страны, даже горожане, стали выращивать овощи на крышах и разводить животных на заднем дворе. В некоторых регионах фермеры пытаются с помощью примитивных технологий производить газ из навоза. Из-за постоянных проверок на дорогах и растущих цен на топливо сирийцы теперь чаще ходят пешком или ездят на велосипеде. А поскольку государственная система коммуникаций разрушена, родственники обмениваются письмами через дальнобойщиков.

Что происходит в регионах

В городах, над которыми правительство Сирии теряло контроль – Ракка, Алеппо, Дайр-эз-Заур, Хомс, – процветает криминальная экономика: работорговля, торговля наркотиками и оружием. 

Алеппо, второй по величине город в Сирии, наполовину контролируется правительством и наполовину – оппозицией. Аналогично расколота и городская экономика. Оппозиция осаждает выезды из города и блокирует поставки сельскохозяйственной продукции в контролируемые правительством зоны. В свою очередь граждане, отправляющиеся в подконтрольные оппозиции районы за более дешевыми продуктами, рискуют погибнуть от выстрела снайпера. Жители города торгуют местами в очередях в булочные и на заправочных станциях.

В Хомсе центр города стал закрытой военной зоной, что поставило крест практически на всей экономической активности и вызвало массовый исход жителей и бизнеса. Большинство банков не работают, местным депутатам приходится ездить в соседний Тартус за зарплатой для госслужащих, а многие пенсионеры вынуждены отправляться за пенсией в Дамаск или платить посредникам за ее доставку, потому что на дорогах небезопасно.

Экономика вооруженной оппозиции

Вооруженные группы оппозиции в Сирии полагаются в основном на три источника финансирования: 1) налоги, поступления от продажи нефти и газа и другие доходы от управления подконтрольными территориями; 2) официальные и неофициальные пожертвования извне; 3) международная помощь. В частности, на конец 2014 года США выделили порядка $3 млрд помощи населению Сирии, Германия и другие страны также выделяют помощь и организуют сбор средств. Саудовская Аравия, Катар, Канада и США также поддерживают вооруженную оппозицию напрямую.

Помимо уже упомянутых договоренностей о продаже нефти и газа между оппозицией и режимом, вооруженные группы также торгуют историческими ценностями (по некоторым оценкам, их уже продано на сумму более $2 млрд). Группы, аффилированные с национальной коалицией оппозиционных сил, стали получать регулярное финансирование с середины 2013 года, когда власти США сняли ограничения на торговлю и инвестиции в нефтедобычу, сельское хозяйство, телекоммуникации и переводы в пользу коалиции. Экстремистские группировки, не вошедшие в коалицию, собирают с населения налоги, а также распродают оборудование, захваченное на промышленных предприятиях, и берут заложников ради выкупа.

Последствия для предпринимателей и инвесторов

В результате конфликта Сирия столкнулась с оттоком капитала, масштабы которого измеряются десятками миллиардов долларов. В основном эти производства переместились в другие страны – Турцию, Иорданию, Египет, ОАЭ. Сирийское правительство разрешило некоторым промышленникам вывезти оборудование из страны. Власти также предлагали помочь с переводом производств в более безопасные регионы Сирии, но лишь несколько предприятий в итоге решились на это.

Правительство перестало субсидировать импорт и обеспечивать безопасность торговли и перевозок. Розничным торговцам предложено искать финансирование на черном рынке и пользоваться услугами частных охранных компаний. Подорожали логистика, топливо, стоимость денежных переводов, были введены таможенные пошлины на торговлю с Турцией, усилилась коррупция, а курс национальной валюты по-прежнему нестабилен. В результате цены на товары взлетели, что правительство, разумеется, объяснило жадностью бизнеса.

Если для легального бизнеса отсутствие поддержки властей означало большие проблемы, то незаконное предпринимательство стало расцветать. Такие бизнесмены присвоили себе известные бренды, владельцы которых бежали из страны, и начали выпускать имитацию этих товаров. На черном рынке появились фальшивые деньги, золото, поддельные документы о статусе вынужденного переселенца.

Между тем сирийское правительство продолжало ограничивать экспорт и импорт, чтобы сохранить хоть какую-то значимость собственных внешнеторговых структур и получать доходы от таких операций. В частности, власти запретили экспорт овощей, фруктов и скота, а импорт возможен только при наличии специального разрешения. Поскольку официальным структурам грозили международные санкции, правительство затем пошло на попятную и сняло часть ограничений на импорт.

Логика военного времени предполагает, что государство по мере необходимости вмешивается в экономику и распределяет ресурсы. Сирийское правительство этой логике следует лишь частично. С одной стороны, государственное вмешательство было довольно серьезным, но оно оказалось не слишком эффективным и в итоге недостаточным. С другой стороны, предприниматели предоставлены сами себе – как заметила одна сирийская газета, власти фактически предоставили им спасать свой бизнес собственными силами.