«Вот место прощания с чемоданами и вещами», – камера наезжает на толпу туристов в египетском аэропорту. Корреспондент «Вестей недели с Дмитрием Киселевым» объясняет, что багаж им привезут потом борты МЧС. За что и как на отдыхающих свалились такие напасти, из сюжета не очень понятно: вот за курортниками летит пустой борт с корреспондентом ТВ; вот большой начальник заверяет, что все, кому надо, отдохнуть успеют и насильно никто никого не вывозит. Вот оставшиеся туристы, которым, впрочем, тоже предстоят муки расставания с чемоданами, говорят, что чувствуют себя в безопасности и рады продолжению отдыха.

«Систему тотального отъезда сконструировали англичане», – пытается объяснить журналист, но от этого картинка начинает сыпаться еще сильнее. Вроде бы ирония: «прощание с чемоданами», веселые оставшиеся; вроде бы опасность: англичанка как-то гадит, да так, что с ней ничего нельзя поделать. Сюжет о вывозе туристов (или «тотальном отъезде») открыл главную новостную программу, «Вести недели с Дмитрием Киселевым», и сезон ветшания действующей модели российской машины правды.

Пропаганда была одним из самых совершенных механизмов, созданных властью. Она заставила россиян поверить, что без Крыма страна жила очень плохо, узнать Порошенко, Коломойского, Яценюка, Яроша и Ляшко лучше, чем российских политиков и депутатов. Украина превратилась в «руину», пристанище бандеровцев. Новости могли утолить печали – кризиса нет, как ничего страшного нет в поднявшихся ценах.

Что ни происходило – рейтинг власти рос, а битва телевизора и холодильника откладывалась на неясные сроки. Для каждого момента машина правды создавала из маленьких кусочков стройную и ясную картину мира без «недосказанностей». Сторонники Новороссии приезжали в Донбасс после сюжета о распятом мальчике, может, даже в вольном пересказе знакомого или соседа. Еще удивительнее, что регистры легко переключались – занимал Донбасс в повестке главное место, а потом его заменила Сирия.

В сконструированных историях не бывает недосказанностей, тем более когда они соответствуют ожиданиям зрителя (которые во многом этими же историями и формируются). Причинно-следственная связь выстраивается внутри самого рассказа, а с реальностью, которая остается за ее скобками, ему соотносится не обязательно. Главный прием монтажа: в случае Сирии это парящие в небе самолеты, немногословные летчики и полевые кухни на земле; Украина – это драки в Раде, ляпы Кличко и разборки олигархов. ДНР – наводящий порядок Захарченко и люди, которые готовы терпеть все, что угодно, лишь бы не быть «под укропом»; санкции – это протесты европейских фермеров, которым некуда деть свою продукцию. У каждого мини-мифа есть тема, которую ему надо раскрыть, для этого существовали определенные каноны: обязательно должна называться причина, а иллюстрации к событию должны согласовываться друг с другом, тем более никаких «версий» события быть не должно. 

Например, зрителю нужно показать (и доказать), что Украина живет очень плохо. Называется причина – сами виноваты, вышли на Майдан, помог Госдеп. Потом показываются кадры по теме – стоящие заводы, перебранки депутатов. Делается прогноз – долго так соседи не проживут. В сюжете о ДНР обязательно проскочит фраза, что в «республиках» не хотели видеть у себя бандеровцев (причина), Украина иногда бомбит, но благодаря руководству жизнь налаживается. Потом все идет по привычной колее – так рассказывали долгими зимами сказки, пели былины, – хотя сюжеты уже были давно знакомы, но слушали творения с удовольствием. Возможно, это производство мифов на отлаженном конвейере и заставило машину пропаганды барахлить.

Все сюжеты о катастрофе А321 в Египте и вывозе туристов из этой страны – клубок противоречий. Репортаж из «Вестей недели» вообще произведение модернистское, чуть ли не кафкианское – по некой причине руководство страны вывозит с места отдыха десятки тысяч россиян. Багаж взять с собой им почему-то не дают. До этого так поиздевались над своими гражданами англичане, теперь мучаются наши люди. После просмотра такого сюжета сразу возникает хотя бы один вопрос: а что случилось?

Появляются сомнения. Если ответ находится – эвакуация связана с авиакатастрофой над Синаем, сразу нужны новые подробности – а почему связана? ТВ частично пробует ответить на этот вопрос: в большинстве репортажей, посвященных катастрофе, появляется информация о теракте, но только как версия, озвученная Великобританией и США. Гораздо больше слов об «усталости металла», плохом состоянии самолетов «Когалымавиа».

Зрителю, привыкшему к целостной картине и не привыкшему сомневаться, выдают недосказанные сюжеты и противоречащие друг другу куски. «От нас что-то скрывают, нас обманывают» – такое ощущение появляется сейчас. Подозрения усиливают отвлекающие темы: внимание к карикатуре «Шарли эбдо», половина еженедельной программы на Пятом канале была посвящена уже полузабытой Украине – Коломойский, Яценюк, Порошенко.

Конвейер выдает разрозненные детали, которые совмещаться никак не хотят. Ошибка идет за ошибкой. Кремль (сакральное понятие) уже очно спорит с «Шарли», хотя, казалось бы, где «Шарли», а где Кремль. Версию теракта вытесняют рассказами о том, как все плохо в российской авиации, хотя недавно в ней все было прекрасно.

Пропаганда умеет строить проекты будущего, переформатировать настоящее, но справиться с прошлым она не может, хотя и пытается это сделать. Если версия теракта окажется верной (а подтверждений уже много), то выйти и объявить об этом президенту (или чиновнику, которому это будет поручено) будет непросто. Неделю людям внушали обратное, осуждали Британию и Штаты за поспешные высказывания, успокаивали. После этого надо будет объяснить, почему так случилось и как из этой ситуации выходить. Находить причину, давать прогнозы. Для людей, которых сбившаяся машина пропаганды научила сомневаться. 

следующего автора:
  • Андрей Перцев