Украинская православная церковь добивается признания и независимости под плотным покровом загадочной церковной лексики времен Византии. Нам говорили, что Константинопольский патриархат выпустил томос (указ) о признании автокефалии (независимости) украинской церкви.

Но если вам некогда разбираться в тонкостях церковной терминологии, то можно смело забыть о Византии, потому что речь идет исключительно о современной политике. Хотя решение Константинополя было предсказуемо, это не делает его менее рискованным. Оно может превратить 12 тысяч украинских приходов в новое поле для противостояния Москвы и Киева.

На протяжении более 300 лет украинская церковь была частью Московского патриархата Русской православной церкви. После обретения независимости в 1991 году Украина могла пойти по стопам других восточноевропейских стран и провозгласить создание собственной автокефальной церкви, как это было, например, в Болгарии или Румынии.

И если бы в начале 90-х годов РПЦ признала автокефалию украинской церкви, ничего страшного не произошло бы и все могло бы уладиться миром. В конце концов, новая украинская церковь придерживалась бы тех же догматов и, скорее всего, того же языка, что и РПЦ.

Почему до разрыва дошло только сейчас? Церковный раскол стал еще одним следствием российско-украинского конфликта, разгоревшегося в 2014 году. Президент Украины Петр Порошенко, инициировавший разрыв с РПЦ, открыто говорит, что это вопрос национальной безопасности и «глобальной геополитики», увязывая его со стремлением Украины в НАТО и ЕС.

Порошенко мог бы добавить к этому списку еще и предвыборную кампанию. Он собирается вновь выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах следующей весной, но его рейтинги невысоки. Порошенко, который шел на выборы 2014 года как бизнесмен и реформатор, теперь хочет предстать в новом облике отца нации, выдвигая ультрапатриотический предвыборный лозунг-триаду: «Армия! Язык! Вера!» Включение церковного вопроса в предвыборную повестку, несомненно, привлечет к нему дополнительные голоса, но какой ценой?

Посетив за последние полтора месяца и Москву, и Киев, могу сказать, что и там и там церковный раскол остается одной из главных тем для разговоров.

Российские власти менее словоохотливы – например, Владимир Путин ни разу не упомянул о церковном расколе в своем выступлении на Валдайском форуме. Тем не менее то, что было сказано официальной Москвой, прозвучало угрожающе. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил: «Конечно, как Россия защищает интересы русскоговорящих, так же, и об этом неоднократно говорил Путин, Россия будет защищать интересы православных».

Некоторые российские аналитики раскритиковали РПЦ за отсутствие гибкости и неспособность идти на компромиссы, особенно с константинопольским патриархом. В одной из статей отмечалось, что «руководители РПЦ успели забить еще несколько гвоздей в гроб православного единства».

Но российской стороне и не требуется прикладывать особых усилий для обострения конфликта. Теперь все события будут разворачиваться на Украине, и ответственность за любое насилие ляжет на украинских политиков и их сторонников. «Если хотя бы одна капля крови прольется на Украине, то вину и ответственность за эту каплю крови будет нести лично патриарх Константинопольский Варфоломей», – заявил руководитель пресс-службы РПЦ.

Украинская православная церковь Московского патриархата по-прежнему насчитывает на Украине миллионы прихожан (до недавнего времени в их число входил и сам президент Порошенко). УПЦ МП по умолчанию является материнской для многих, кто считает себя украинскими гражданами. Однако с началом конфликта между Россией и Украиной она стала терять влияние. Истории о священниках, которые отказывались отпевать украинских солдат, погибших в Донбассе, возмутили значительную часть украинского общества.

Новая автокефальная церковь сможет по праву называться национальной церковью Украины лишь в том случае, если ей удастся привлечь на свою сторону, вместе с храмами и паствой, тысячи священников, сохраняющих верность Московскому патриархату.

И здесь дело может принять дурной оборот. Ученые редко поднимают тревогу раньше журналистов, но украинский исследователь Всеволод Самохвалов начал предупреждать об опасности религиозного конфликта на Украине задолго до того, как про это заговорили в СМИ.

В статье, опубликованной в феврале этого года, Самохвалов писал: «Хотя церковные элиты по обе стороны баррикад настроены не столь радикально и враждебно, как порой кажется, на местах дело вполне может дойти до насилия, что спровоцирует новый конфликт, теперь уже действительно внутриукраинский, с ярко выраженной религиозной составляющей. В отличие от войны в Донбассе такой конфликт будет куда менее управляемым, а его участников будет куда труднее усадить за стол переговоров. Он может привести к фрагментации политического пространства, к подъему радикальных, крайне правых консервативных сил, к масштабному насилию и хаосу».

Среди сторонников обеих церквей хватает крепких молодых людей, в том числе ветеранов конфликта в Донбассе, которые в последние пару лет остались не у дел. На карте Украины могут появиться сотни новых горячих точек – от городов и сел на востоке страны, где позиции Московского патриархата особенно прочны, до Киево-Печерской лавры, которой в равных долях владеют РПЦ и украинское государство.

Как отмечает Самохвалов, первые столкновения уже были – в феврале сотни протестующих в Киеве требовали снести часовню, возведенную на территории музея городской истории. В дело пришлось вмешаться полиции.

Хочется надеяться, что конфликт продолжится лишь на словах и реальных столкновений удастся избежать. Однако уже сейчас очевидно, что в 2019 году религиозная политика на Украине будет еще одним поводом для беспокойства.

Оригинал текста был опубликован в Strategic Europe, 31.10.2018

следующего автора:
  • Thomas de Waal