Условных строителей внутриполитической машины (Сурков, Володин) теперь заменяют на водителей – тех, кому предстоит управлять уже сложившейся конфигурацией, не меняя ее фундаментальных основ. Именно эту роль и будет выполнять Сергей Кириенко. Это тот случай, когда тенденции будут задавать логику управления, а не управленец формировать тенденции
Куратор внутренней политики Вячеслав Володин переходит на работу в Думу. Его поддерживают все фракции, хвалит президент: выборы дали партии власти конституционное большинство, их результаты никто всерьез не оспаривает. Считается, что это заслуга Володина, который всю пятилетку говорил о «конкурентности, открытости и легитимности». В реальности за эти годы была создана сверхуправляемая система, которая парализовала внутреннюю политику в России
Приятно сознавать, что у тех же коммунистов есть 15–20% поддержки – в этом случае власти понятно, с кем при случае надо договариваться, что предложить. Но у нового большинства нет представителей. Оно описывается только через «не» – это не коммунисты, не сторонники ПАРНАСа, не ультрапатриоты, не группа поддержки Навального. Переговорщиков между властью и новой темной группой не находится
Прошлая Дума была соучастником войны Путина с митингующей оппозицией. Она могла атаковать его врагов и по команде, и самостоятельно, на правах союзника. Новая Дума такой легитимности не имеет, она не будет искать себе применение только на политическом поле. Вместо этого одномандатники вернут московской жизни региональное измерение. Новая Дума будет подвижнее, корыстнее, разнообразнее в аппетитах
Если не будешь голосовать – конституционная процедура выборов, важнейший институт демократии, окажется профанированной в еще большей степени и, кроме того, заржавеет и порастет травой. И ее невозможно будет использовать тогда, когда она действительно может понадобиться, – в момент появления реальных политических альтернатив и начала транзита от имитационной демократии к демократии нормальной
Как нынешняя пропаганда в отличие от советской не боится включать в свою работу чужие голоса, чтобы в итоге их победить, так и выборная система эпохи национального консенсуса может позволить себе чужих кандидатов как полезный элемент легитимации победы. Многопартийные, но неконкурентные выборы – признак маскирующегося авторитаризма, который, скорее всего, менее вреден, чем классический
Партия власти начала обращаться к прошлому. Строились школы, ремонтировались больницы – даже агитация идет в прошедшем времени. В ход пошли цитаты президента – тоже про былые достижения. Проекта будущего в кампании «Единой России» фактически нет. Нет его и в агитации других партий
Высказывания Кузнецовой и Васильевой очерчивают границы новой идеологии: с одной стороны, она основана на мистике, с другой – религия подчиняется целям государства. Официальное православие не очень вписывается в тот синтез мистического и политического, который ищет президент. Поэтому строить эту модель могут помочь только активисты на государственных постах
Эта кампания подтвердила, что основная ставка по-прежнему делается на попадание в телевизор, будь то дебаты или реклама. Но эта стратегия заведомо проигрышная. Если посмотреть на претензии, которые предъявляют «либералам» избиратели, то первыми в списке будут следующие две: «Они только критикуют и ничего не предлагают» и «Они появляются только перед выборами, в другое время их не видно»
Для среднего россиянина в Трампе нет ничего нового. Политик этого типа в России последние 25 лет – константа. Важная пилястра, поддерживающая здание политического режима. Но наш популизм сложносоставной, состоящий из простонародности Зюганова, отвязанности Жириновского и холодной резкости Путина. То есть в нем больше эмоциональных граней, чем в Трампе. И потому наш трампизм устойчивее
