Во время кампании 2018 года люди Кириенко впервые применили технологии таргетирования интернет-сообщений на российском избирателе, но выходило слишком грубо. Эксперименты с ИИ на московской площадке помогут Кириенко настроить русскую вариацию Cambridge Analytica. Вместе с приватизацией будущего мы заодно получим сверхадаптивную политическую машину, сделанную по последнему слову науки и техники
Подкаст Московского центра Карнеги: Александр Баунов, Андрей Перцев и Екатерина Шульман обсуждают протесты из-за выборов в Мосгордуму и их значение для будущего транзита власти
Институтам власти приходится доказывать собственную нужность, бороться за победу своей интерпретации происходящего и усердствовать в удовлетворении воображаемых путинских желаний. Из-за этого внутри власти некому заниматься непосредственно самим протестом, пытаться понять его природу и потенциал, прощупать возможности компромиссов
Российский режим не является последовательным воплощением заранее придуманной идеологической конструкции, он не развивается по плану. Как на портрете Дориана Грея, его черты складываются из его опытов над собой. Нынешние учения на случай будущей революции, несомненно, сохранятся в его памяти и оставят в его природе новый глубокий след
Протест становится серьезным вызовом для системы. Если кураторы внутренней политики не найдут политические инструменты для разрядки, за них вопросами внутренней политики займутся люди в погонах со своими методами. Тогда жертвами преследования могут стать не только оппозиционеры, но и люди внутри власти, которых сочтут подозрительно мягкими в отношении врагов режима. Именно это в итоге и может определить направление транзита власти в преддверии 2024 года
Минимизируя риски, мэрия и Кремль организовали политический кризис. Решение об отказе в регистрации оппозиционным кандидатам превратилось в символическое событие, встало в один ряд с екатеринбургским храмом и мусорным полигоном в Шиесе
Вопрос, что же делать с «Единой Россией», не имеет хороших ответов. Российский режим не готов трансформировать ее в полноценную правящую партию, пускай даже авторитарную. В России формированием политического пространства будет заниматься Кремль, а не партии. Поэтому какой бы ни была реформа «Единой России», она может лишь отсрочить или смягчить негативные тенденции
В технократично-аполитичную картину мира внутриполитического блока АП партии вообще вписываются плохо. В корпорации партии не нужны. «Единая Россия» приближается к роли, которую давно играет Общероссийский народный фронт, несостоявшаяся новая партия власти времен Вячеслава Володина
Фукуямовский «последний человек», расслабленно вкушавший плоды глобализации и либерализации, оказался неспособным не то что справиться с вызовами национализма, традиционализма, консерватизма, а просто заметить их. Именно потому, что считал себя «последним», венцом «конца истории». А между тем в той самой статье 1989 года Фукуяма, надо отдать ему должное, предупреждал о двух рисках для триумфального шествия либерализма – национализме и религии
Для Беглова есть простой и прямой путь к победе: скучная кампания, усыпляющий поток позитивных новостей, низкая явка и мобилизация управляемого электората. Но вдоль этого пути стоят искусители, понимающие, что на таких выборах ни денег, ни влияния им не заработать. И предлагают дополнить базовую кампанию разными красивыми опциями. В свое время Полтавченко счастливо избежал таких искушений, а вот Беглову это не удалось
