Московский Центр Карнеги
Богатое правоохранительное прошлое семьи Калиматовых содержит некоторые намеки на новую политическую логику Кремля на Северном Кавказе. Здесь важно, что в интересы силовиков не входит рост влияния руководства Чечни в других частях Северного Кавказа, хотя в момент отставки Евкурова об этом росте много рассуждали на том основании, что его отношения с Рамзаном Кадыровым складывались непросто
Не только в Дагестане, но и в целом в России споры о скрепах идут в основном не о том, что именно можно, а что нельзя на сцене или в выставочном зале, а о том, как далеко могут распространяться полномочия государства. Имеет ли оно право запрещать что-то за несоответствие традиции? Полярные точки зрения на этот вопрос задают гораздо более важный водораздел, чем различия между конфессиями, национальными культурами, «сталкивающимися цивилизациями» и так далее
В кулуарном подписании соглашения о границе без широкого общественного обсуждения кто-то в Ингушетии мог увидеть попытку насадить в регионе политические практики соседней Чечни. Но претензии протестующих направленны прежде всего против ингушских властей, а не против Кадырова, Кремля и тем более народа Чечни
В момент обострения у властей не нашлось надежных контрагентов среди этнических активистов, которые были бы способны взять на себя хотя бы часть ответственности за происходящее. И вряд ли причина тут в том, что среди балкарцев и кабардинцев нет подходящих на такую роль людей. Скорее дело в изменившейся политике в области межнациональных отношений, а точнее, в тех требованиях, которые гласно и негласно предъявляет главам регионов федеральный центр
Сегодня у главы Ингушетии нет такого способа управления регионом, который бы игнорировал неформальные родовые и религиозные сообщества. А значит, нет ничего удивительного в том, что в отношениях с каким-то из таких сообществ диалог сменяется конфликтом. До тех пор, пока сложившаяся в республике система управления обеспечивает общую стабильность, вряд ли у Кремля будут серьезные претензии к своему назначенцу из-за отдельных эксцессов этой системы типа демарша муфтия с отлучением
Жителей Дагестана, связанных с реально работающим, хотя и юридически проблемным бизнесом, гораздо больше, чем тех, чье благосостояние зависит от клановых лидеров. Поэтому для реального изменения ситуации в регионе просто удалить прежнюю клановую элиту недостаточно. За этим должно последовать повышение выгод от работы в белой зоне для местного бизнеса
Клановая система на Северном Кавказе растет не из глубины веков, а из 1990-х. И в ближайшем будущем она в любом случае обречена на упадок, независимо от действий Москвы. Вопрос в том, обретет ли на этом фоне федеральный центр других союзников в регионе
Расположенный на границе Адыгеи Краснодар вытягивает значительную часть молодежи из республики. Это снимает не только проблему экстремизма, но и вообще любую активность в этом кавказском регионе. Возможно, поэтому даже прецедентная передача власти в Адыгее от родственника к родственнику мало кого заинтересовала
Кабардино-Балкарию в последние годы удалось отвести от края пропасти, который явно обозначился в середине 2000-х. Однако «экран тишины», накрывший республику, не дает возможности обсуждать сохраняющиеся в регионе конфликты и делает ситуацию там даже менее предсказуемой, чем в кризисном 2005-м
Ингушетия оказалась в центре общероссийского спора о том, какой должна быть политика в отношении ислама в регионах, где есть угроза экстремизма: нужно делать ставку на одно лояльное власти религиозное течение или создавать одинаковые правила игры для всех групп мусульман, находящихся в легальном поле. Глава Ингушетии в отличие от многих коллег не раз заявлял, что считает верным второй вариант