Московский Центр Карнеги
Программа занимается отношениями между Россией и странами Азиатско-Тихоокеанского региона, в том числе Китаем. Эти взаимосвязи становятся все более важными в современном мире, поскольку сейчас данный регион является локомотивом мировой экономики. В центре внимания программы — проблемы развития российского Дальнего Востока, сближение России и Китая, роль обеих стран в процессе энергетической и экономической интеграции в регионе, усиление Китая и влияние этой тенденции на мировые процессы, а также другие вопросы.
Истории «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ-2» показывают, что Китай был и в обозримой перспективе останется главным иностранным партнером России в мегапроектах на Крайнем Севере. Хотя Москва осознанно стремится не допустить того, чтобы Пекин превратился в незаменимого партнера.
Насколько тесно Россия и Китай сотрудничают в сфере безопасности? Что вносит напряженность в отношения Москвы и Пекина? Насколько растущее российско-китайское взаимодействие в сфере безопасности опасно для Запада? Эти и другие вопросы в прямом эфире обсудят Александр Габуев, Рафаэлло Пантуччи и Янка Эртель.
Какие основные двигатели и препятствия российско-китайских экономических отношений? Как сильно Китай нуждается в поставках углеводородов из России? Переживают ли в российском руководстве по поводу растущего китайского влияния в геоэкономике? Если у Москвы какие-либо альтернативы? Эти и другие вопросы в прямом эфире обсудят Александр Габуев, Вита Спивак и Чжоу Цзяи.
Полное закрытие Китаем железнодорожных погранпереходов с Россией для всех неконтейнерных грузов — лишь последняя в череде мер по ужесточению властями страны санитарного режима на границах. Тема поднималась на виртуальной встрече премьеров Михаила Мишустина и Ли Кэцяна 30 ноября, но улучшений не последовало.
Си Цзиньпин уже не просто лидер «пятого поколения» и не только «ядро партии», а единственный живой классик китаизированного марксизма, открывший для страны и КПК новую эпоху и уверенно ведущий их к «великому возрождению китайской нации»
Энергетический кризис в Китае, разразившийся в сентябре, начал разрешаться. Ограничения энергопотребления, охватившие с начала осени больше половины провинций, начали отменять. Запасы угля на ТЭЦ, в октябре опускавшиеся до недельного минимума, уже превышают 20 суток. Фьючерс на энергетический уголь на сырьевой бирже в Чжэнчжоу снизился более чем вдвое c октябрьских пиков, когда цена превышала 1800 юаней ($282) за тонну. Кризис еще не закончился, и зимний период может преподнести неприятные сюрпризы, но самая острая фаза, судя по всему, позади. Как Пекину удалось справиться?
Антизападничество в России и Китае имеет разные корни, разные формы и функции. Сходство заключается в том, что и в РФ, и в КНР правящие режимы используют противостояние с Западом для собственной легитимации. Кроме того, часть российских и абсолютное большинство китайских элит убеждены, что «коллективный Запад» действительно стремится подорвать возвышение их стран как альтернативных США центров силы. В то же время, если для России диалог с Западом и рефлексия по поводу Запада и ситуации на Западе являются одной из несущих конструкций государственной идентичности, то в Китае серьезная дискуссия о Западе начинается лишь в XIX веке после «опиумных войн», а сам Запад не является главной референтной точкой. Соответственно, и антизападничество носит здесь гораздо менее глубокий и драматический характер.
Новая закрытость Китая создала немало трудностей для российско-китайских связей. Тем не менее ее влияние на стратегические отношения не назовешь по-настоящему травматичным, а возникшие проблемы – симптомом серьезного кризиса
Россия давно развивает «всеобъемлющее стратегическое партнерство» с Китаем. Но почему его изучению у нас в XXI веке уделяют меньше внимания, чем в СССР или царской России?