Московский Центр Карнеги
Окно возможностей несистемной оппозиции заметно сужается, а риски выхода за пределы правового поля для обеих сторон (и оппозиции, и власти) растут. Традиционный вопрос, позволит ли Кремль несистемным оппозиционерам участвовать в выборах, постепенно трансформируется в вопрос, посадят их или нет
Если в конфликте вокруг СМИ есть какая-то политическая составляющая, российские власти традиционно ее игнорируют. При всем лицемерии такой позиции, в ней есть некоторое бережное отношение к институтам.
Вероятно, срок действия и хранения уроков 1990-х — начала 2000-х закончился. Нынешнее поколение российских людей заново будет учиться на своих ошибках.
Поддержка Путина целиком зависит от успешно ведущихся войн и квазивойн. Первый скачок рейтинга одобрения деятельности от 70-ти до 80-ти случился во время Олимпиады, до 80-ти – во время Крыма. И он завис на этом плато. И вся череда этих войн, она поддерживает рейтинг в высоком состоянии.
Авторитарные режимы вроде бы научились не душить окончательно свободу слова, пользуясь цензурными или административными ограничениями, чтобы донести сигналы о приемлемости или неприемлемости критики в определенных зонах информации. Однако в специфических условиях «государства контрразведки» инакомыслием может считаться сам интерес к функционированию государства
Для политического протеста и свободной критики Кремль давно выделил особое гетто – это несколько СМИ, где информация должна тонуть в хаосе радикальных мнений. Расследования РБК сюда не вписывались, потому что апеллировали к фактам и, оказавшись рядом с биржевыми сводками, могли заставить задуматься аполитичных бизнесменов
Коктейль из комплекса неполноценности и вечной оскорбленности, чувства осажденной крепости, стокгольмского синдрома по отношению к Путину, из Сталина, изображаемого на плакатах и «отливаемого в граните», военной мощи и крестного знамения и есть новая русская идеология.
Приватизация нынешней властью Победы и пропагандистское превращение всех новых войн, включая сирийскую кампанию в прямое продолжение Великой Отечественной, вместо консолидации нации раскололи ее.
Когда участники блока публично заверяли, что ряды оппозиции никогда не были такими сплоченными, внутри коалиции тлел конфликт. Но решать его не стали, а вместо этого просто прописали взаимоисключающие пожелания сторон в коалиционном соглашении, которое естественным образом развалилось при первом же столкновении с реальностью
Есть осажденная крепость, есть внешние враги, а есть враги, которые точат нас изнутри. Эти враги – как раз та самая оппозиция, которая живет на зарубежные деньги. Это тоже фронт, тут тоже война – квазивойна.