Московский Центр Карнеги
Сталин в современном общественном сознании является протестной фигурой. Его популярность подпитывается не воспоминаниями о прошлом, а неприятием негативных черт современного развития. Предложенный мной и коллегой законопроект может стать началом широкой дискуссии о десталинизации и в то же время порождать правовые последствия для нарушителей
Общественное мнение в сегодняшней России изучено довольно хорошо. Настроения российских элит, напротив, известны плохо, так как эта сфера с 2000-х годов становится все более закрытой. Однако комплексный анализ накопленных данных позволяет сделать выводы об основных настроениях элит в ситуации, сложившейся после присоединения Крыма к Российской Федерации в 2014 г.
Кремль смещает тактические акценты своей внешней политики, чтобы сохранить антизападную стратегию.
Народ одобряет не столько реальные, сколько символические действия российского президента
Русский мир, существующий в головах у российского истеблишмента, — это основанный на имперской идее идеологический конструкт. А у русских по всему миру — свой Русский мир, или мiр (по Далю — «вселенная», «община»). И он не нуждается во «всемерной поддержке» РФ, ибо за ней обычно следует война. Чтобы консолидировать русских, надо просто превратить Россию в привлекательную для жизни страну.
Словосочетание «Русский мир» дискредитировано во время украинского кризиса. Но если под поддержкой российской общины («Русского мира») за рубежом Лавров имел в виду культурно-языковую поддержку, то в этом нет ничего опасного — наоборот, даже есть плюсы. Правда, ясно, что в любой момент эту концепцию можно повернуть под другим углом.
Похоже, что самый вероятный сценарий будущего России — стагнация на много лет вперед.
Вероятность того, что в авторитарной стране произойдет цветная революция, главным образом зависит от доли ресурсной ренты в ВВП: опасность для власти возникает при среднем уровне ренты (примерно 10%) в сочетании с подушевым ВВП ниже $6000–7000 на человека в год. По этим показателям РФ приближается к опасному пределу, за которым — или цветная революция, или крайне жесткий репрессивный режим.
Стране нужна стратегия, но без политической рамки разговоры о будущем остаются теоретической футурологией.
Отчаянная, в советских традициях, битва за ведущий институт в системе Академии наук совершенно бессмысленна. Экономическая наука делается совсем не в Институте экономики РАН.