Московский Центр Карнеги
До 2024 года еще почти пять лет, и этого более чем достаточно, чтобы ситуация полностью изменилась. За два десятилетия у власти Путин не раз давал понять, что не собирается президентствовать пожизненно, и, похоже, был искренен в этом вопросе. Однако эти 20 лет изменили страну и его самого, и сегодня ему вполне может показаться, что у него еще есть время и за пределами 2024 года
Результаты исследования «“Дети” Путина: кто будет править Россией после 2024 года? Российские элиты в состоянии транзита в неопределенное будущее» были представлены в ходе дискуссии в Московском Центре Карнеги.
Внешнеполитическое наследие Владимира Путина обширно и разнообразно. В практическом отношении сегодня есть смысл посмотреть на него сквозь призму следующих вопросов: Что имеет непреходящее значение и должно быть сохранено следующим поколением российских лидеров? Что требуется изменить и развивать? От чего лучше отказаться?
Но пока технократы и визионеры строят цифровую Россию будущего, чиновники и силовики используют доступный арсенал средств: от производства угроз до регулирования, чтобы контролировать не только контент, но и весь IТ-рынок, а также только формирующиеся его части вроде индустрии больших данных. В проигрыше остаются граждане, чьи свободы последовательно скукоживаются, и интернет-компании, теряющие деньги и рынки
Институтам власти приходится доказывать собственную нужность, бороться за победу своей интерпретации происходящего и усердствовать в удовлетворении воображаемых путинских желаний. Из-за этого внутри власти некому заниматься непосредственно самим протестом, пытаться понять его природу и потенциал, прощупать возможности компромиссов
Российский режим не является последовательным воплощением заранее придуманной идеологической конструкции, он не развивается по плану. Как на портрете Дориана Грея, его черты складываются из его опытов над собой. Нынешние учения на случай будущей революции, несомненно, сохранятся в его памяти и оставят в его природе новый глубокий след
Протест становится серьезным вызовом для системы. Если кураторы внутренней политики не найдут политические инструменты для разрядки, за них вопросами внутренней политики займутся люди в погонах со своими методами. Тогда жертвами преследования могут стать не только оппозиционеры, но и люди внутри власти, которых сочтут подозрительно мягкими в отношении врагов режима. Именно это в итоге и может определить направление транзита власти в преддверии 2024 года
Последние новости о 2024 годе все отчетливее напоминают последние годы Советского Союза. Тогда тоже много было шагов по обеспечению транзита и смены центров власти — во всяком случае генсек в какой-то момент превратился в президента.
У потерявшего лидерство президента теперь есть один шанс на большую реформу, которая вернет ему статус национального лидера на какое-то время. Но проблема в том, что после двадцати лет правления он должен предложить обществу что-то посолиднее национальных проектов. Грубо говоря, последняя реформа должна в каком-то смысле ликвидировать тот способ правления, который президент практикует с дела Гусинского, то есть правление страной через инструменты силового принуждения
Рост претензий к власти Путин воспринимает как всего лишь эмоциональную реакцию, основанную не на реальных проблемах, а на непонимании обществом реальной картины. А значит, существенного пересмотра социально-экономического курса ждать не стоит. Вместо этого президент и общество будут подозревать друг друга в неадекватности и непонимании того, что действительно происходит