Московский Центр Карнеги
Россия расходится с Западом в понимании суверенитета и имеет другой взгляд на то, чем является постсоветское пространство.
ФСБ закрыла въезд в РФ на пять лет cамому пророссийскому иностранному бизнесмену — Сеппо Ремесу. Для экономики это странное событие, однако инвестиционный климат в РФ сегодня формируется силовиками и их «экономическим» мышлением, типичным для сталинского периода. С их точки зрения деятельность нормального инвестора — шпионаж.
Личность Путина соответствует масштабу нынешних перемен. Путин изменил социальный контракт: если раньше был контракт «колбаса вместо свободы», сейчас — «Крым и духовные скрепы вместо свободы».
Приезд Земана, возможно, в компании с Ципрасом можно толковать как успех Кремля в попытках расколоть ЕС. Но если сравнить это с теми противоречиями, которые возникают в ЕС почти по любому вопросу, то окажется, что по украинскому конфликту в Европе царит редкое единодушие
На Западе считают, что если продолжать давить на Россию, то это заставит Владимира Путина пойти на уступки. На самом деле это предположение, лежащее в основе западного подхода к России, очень далеко от истины. Вследствие санкций россияне, наоборот, даже еще больше сплачиваются вокруг власти.
Именно сейчас, на пике обострения военно-политической обстановки, президентам России и США было бы целесообразно одновременно принять согласованные решения об отказе от принципов нанесения ответно-встречных ударов на основании информации от систем предупреждения, а также о непроведении тренировок стратегических ядерных сил с целью нанесения таких ударов.
Россияне до сих пор живут в некоторой степени в прошлом — поэтому они считают, что Запад, как и раньше, может осуществить против России агрессию. Также в РФ доминирует мнение, что мы вовсе не проиграли в холодной войне; Запад же полагает, что Россия проиграла и поэтому у нее нет права, в частности, мыслить категориями «сфер влияния».
Несмотря на призывы к созданию собственной армии ЕС, европейцы не должны питать иллюзий: в сфере безопасности они зависят от Вашингтона, и эта зависимость сохранится и в будущем.
Нынешняя ситуация — это даже не холодная война, это какой-то новый феномен. Потому что когда была холодная война, все совершенно четко знали, что горячей войны не будет. А здесь какие-то намеки, полутона.
Бряцание ядерным оружием накачивает дополнительными идеологическими стероидами «чувство великой державы», на котором держится харизма Владимира Путина. Но, хотя заявления Путина рассчитаны скорее на внутреннюю, чем на внешнюю аудиторию, эффект вольно или невольно достигнут — угроза ядерной войны вернулась.