Московский Центр Карнеги
На фоне президента Эрдогана премьер Давутоглу выглядел умеренным политиком, из-за чего пользовался большей симпатией и у западных лидеров, и у внутренней оппозиции. Эрдогана, стремящегося превратить Турцию в автократическую президентскую республику, такая конкуренция не устраивала
Пока Запад по-прежнему видит в Турции стратегического союзника, незаменимого и в вопросе притока беженцев в ЕС, и для военных операций США на Ближнем Востоке. Но все чаще встает вопрос о политической цене этого партнерства: с какими еще шагами турецкого руководства он готов мириться? Будет ли и дальше закрывать глаза на нарушения прав человека ради сохранения отношений с Анкарой?
Исламский терроризм – это крайняя форма исламского радикализма. И не радикализма даже, а исламизма. Сейчас проблема усиления жесткой, радикальной позиции в исламе связана с комплексом неполноценности.
Сейчас происходит движение культур и религий, идет переселение народов. И его не остановить, как не остановить было в свое время кочевников. Сегодня в Европе никто не знает, что с этим делать.
В 2015 году, с началом военной операции в Сирии и сопутствующих ей российско-американских дипломатических действий, Ближний Восток стал полигоном, на котором Россия тестирует свои возможности для возвращения на глобальную арену в качестве одного из ведущих игроков.
В случае исламизма целесообразнее говорить не о «конфликте цивилизаций», а о «трении цивилизаций», о конфликте идентичностей, который существовал всегда и который при определенных (в частности, нынешних) обстоятельствах может обостряться, принимая в том числе самые крайние формы.
Сирийский режим заинтересован в том, чтобы непременно провести парламентские, а в идеале и президентские выборы по пока еще действующим старым правилам, не предусматривающим какой-либо серьезной конкуренции. Асаду нет смысла дожидаться выработки на переговорах в Женеве новых правил, которые неизбежно вовлекут более широкий спектр политических сил в управление государством
Если Путин считает, что вероятность политического урегулирования пока невысока, это означает, что ему стали ясны пределы российского влияния на Асада и сирийский режим. Если Путин надеялся убедить Асада пойти на уступки и затем на заключение мира, то частичный вывод войск – признак того, что эта попытка провалилась
На данный момент поводов предполагать, что Пальмира будет переходить из рук в руки, нет. Можно говорить, что благодаря действиям российской авиации, поддержке России и Ирана на данный момент ситуация на фронтах сирийской войны изменилась в пользу Асада.
В обмен на вывод российской авиации американцы должны гарантировать, что Башар Асад на какое-то время останется. То есть теперь гарантии ему выдает не только Россия, но и Соединенные Штаты.