Московский Центр Карнеги
Нападение на чеченский парламент — продолжение тенденции, начавшейся еще в прошлом году и свидетельствующей о латентной гражданской войне на Северном Кавказе. Стало ясно, что нормального контроля над ситуацией в Чечне нет. На политической устойчивости Кадырова это не отразится, но каким-то образом федеральный центр отреагирует.
Главная причина нестабильности на Северном Кавказе — это бездарная политика властей. В регионе идет не война с бандитами, а борьба с политической и религиозной оппозицией, наличие которой власть признавать не хочет, т. к. она сама создала эту ситуацию. Было бы хорошо сделать эту оппозицию легальной, но в ближайшее время это невозможно.
Когда президентом Ингушетии был назначен Евкуров, ожидания были более чем велики, и он действительно предпринимал нестандартные шаги в поисках консенсуса. Но мягкие методы Евкурова не работают, поскольку в экономике ничего не изменилось, а исламо-радикальная оппозиция не пошла на контакт. Это можно назвать ингушской трагедией.
В Кабардино-Балкарии все сильнее укрепляет позиции исламизм, выражающийся в протестных выступлениях в религиозной форме, и этот фактор нельзя игнорировать. В республике также присутствует межнациональное напряжение, идут призывы к решению черкесской проблемы и пересмотру границ. Один из путей смягчения межэтнических трений — решение экономических вопросов.
Рамзан Кадыров хочет объединить общество Чечни вокруг себя, проводя политику исламизации под эгидой власти (уникальная ситуация для Кавказа и Центральной Азии), но в то же время исламизация раскалывает общество — ее не приемлет старшее поколение и женщины. При этом чеченское общество замыкается на себе, поэтому оно нуждается в максимуме внешних контактов — чтобы не была потеряна молодежь.
Приезжих с Северного Кавказа все больше, и с этим связано много болезненных проблем, однако у государства нет межнациональной политики — ее очень трудно выработать. В СССР вопросы подобного рода решались при помощи «железного кулака», а демократических традиций отношений с этническими и с национальными группами у нас нет.
Превентивная война допускается международным правом. В случае конфликта с Грузией в 2008 г. можно говорить о классической превентивной войне со стороны России, но не об упреждающем ударе (Грузия не собиралась нападать на Россию). Военная реакция России была оправданна, а признание Абхазии и Южной Осетии было ошибкой.
Жесткие меры в области обеспечения безопасности в Чечне были необходимы, но сейчас этот метод исчерпывает себя. Применение чеченского опыта в других кавказских регионах может оказаться проблематичным: ведь Кавказ очень разнообразен. Нужно быть более дипломатичными, избегать крайностей и не забывать, что силовые действия ведут к противодействию.
Нельзя говорить о простом бандитизме на Северном Кавказе — скорее это латентная гражданская война. В регионе существует религиозно-политическая оппозиция. Главная задача общества и государства — не допустить, чтобы молодые люди, критически настроенные по отношению к власти и мусульманскому духовенству, доходили до того уровня, когда происходит выход за рамки закона.
Есть ситуации, где сложно найти однозначный ответ, допустимо политическое убийство или же нет: например, имеет ли государство право уничтожать террористов? Если да, то этим создается прецедент для государственной машины.