Московский Центр Карнеги
В отличие от Назарбаева на Путина вряд ли сильно повлиял узбекский опыт, когда смерть Ислама Каримова и дальнейший дележ власти плохо закончились для семьи президента. Много ли оставит после себя Путин из того, что потребует защиты? Представляется, что его первая забота вовсе не семья или семейный бизнес, а проблемы иного измерения – что будет с Крымом, присутствием России в Сирии и способностью страны отстаивать свой суверенитет, выдерживать конфронтацию с США и НАТО
Назарбаев был самым историоцентричным президентом постсоветского пространства. Все политики амбициозны, но он выделялся даже на их фоне. Он никогда не скрывал, что видит себя казахским Вашингтоном, Ататюрком, отцом-основателем государства по имени Республика Казахстан. Единственным сдерживающим и мотивирующим фактором для Назарбаева является именно история и его место в ней
Еще до сегодняшней отставки Назарбаев ожидаемо стал главой Совбеза без единого голоса против (собственно, он никого всерьез и не спрашивал), после чего президентский пост стал ему по большому счету в тягость. Статус главы Совбеза и так дал Назарбаеву отдельный рычаг для управления всей репрессивной машиной страны, статус вечного лидера президентской партии «Нур Отан» – контроль над законодателями, а в сторону президентского кресла полетели шишки
Раньше неформальный авторитет лидера нации и президентский пост, который и был главным инструментом создания этого авторитета, существовали в нераздельном единстве. Теперь они разделены. Возникает система, похожая на доступ к банковской ячейке с двумя ключами, и из-за новизны конструкции не ясно, какой процент власти останется с президентским постом, а какой – со сменившим пост лидером
Легкость, с которой российский посол и его собеседники в Минске повышают ставки в риторике, – это симптом более глубоких процессов в белорусско-российских отношениях. Обе стороны начинают ощущать, что они подошли к какому-то историческому порогу. А ресурс старого формата дружбы исчерпан настолько, что рисковать уже в общем-то нечем
Для Кремля решать проблему 2024 года через объединение с Белоруссией – это провокация острого конфликта с пока еще союзным режимом, сценарий, полный непредсказуемых рисков и трат, который к тому же не гарантирует даже рейтинговых бонусов. Если Путин захочет остаться у власти, эта проблема решается намного проще – через поправки в российскую Конституцию
Руководству Туркмении стало нечего предложить людям. Раньше телевизионная пропаганда показывала визиты высоких иностранных гостей, инвесторов, переговоры с международными энергетическими компаниями. Но теперь ничего такого в Туркмении не происходит. Позитивным контентом остаются только развлечения президента, который единственный в этой системе может получить все, что пожелает
Все понимают, что речь идет не о гуманизации силовых структур Узбекистана – новая власть опирается на ту же старую систему принуждения, только теперь Генпрокуратура превращается в главный контролирующий орган страны. Руководству и сотрудникам СГБ в этой ситуации ничего не остается, как попытаться доказать президенту и его окружению, что их еще рано списывать со счетов. И в этой борьбе двух силовых ведомств укрепление личной власти президента явно имеет приоритет над интересами общества
С новым жанром критической оценки Каримова быстро освоились те же самые журналисты, которые еще несколько лет назад были самыми преданными глашатаями его режима. Но теперь вне всякой критики только Мирзиёев
26 августа 2008 года Москва признала независимость Абхазии и Южной Осетии, перевернув геополитическую ситуацию на Кавказе с ног на голову. Сегодня, десять лет спустя, очевидно, что никому, в том числе и самой России, это решение выгоды не принесло