Винить в создавшемся положении только Запад или только Россию было бы неправильно. У всех молдавских политиков вне зависимости от их внешнеполитической ориентации есть общая проблема. Они не пытаются объединить расколотое общество и работают только на свой сегмент электората. Именно геополитика питает внутримолдавскую войну всех против всех, результатом которой стало то, что один человек контролирует все институты и потоки
Carnegie.ru попросил Дениса Ченушу, аналитика из молдавской аналитической организации Expert-Grup и научного сотрудника Гисенского университета (Германия), а также Владимира Соловьева из ИД «Коммерсантъ», работавшего в Молдавии в одах, ответить на три вопроса о предстоящих в стране парламентских выборах, которые многие называют решающими для будущего страны
Россия выбрала в македонском урегулировании тактику, которая в принципе не подразумевает возможность успеха. Поэтому итоги российского участия печальны. Греция, которая не стала высылать российских дипломатов даже после Скрипаля, выслала двоих. Македонское правительство видит в России врага, а македонская оппозиция не собирается ориентироваться на Москву и по-прежнему поддерживает вступление в НАТО. Македония вступит в НАТО куда быстрее, чем там еще недавно мечтали. А все это в целом превратилось еще в один источник раздражения в и без того непростых отношениях России с Западом
Пассивный саботаж Россией косовского урегулирования внешне будет выглядеть как беззаветная поддержка Сербии. Заверения о том, что Россия никогда не бросит Сербию, защитит ее от давления Запада, костьми ляжет, лишь бы уберечь сербскую территориальную целостность, выглядят как супердружественные жесты по отношению к сербам. Только сербское руководство не знает, куда деться от такой поддержки, потому что она лишает Белград всякого поля для маневра на переговорах по Косову
Для Кремля решать проблему 2024 года через объединение с Белоруссией – это провокация острого конфликта с пока еще союзным режимом, сценарий, полный непредсказуемых рисков и трат, который к тому же не гарантирует даже рейтинговых бонусов. Если Путин захочет остаться у власти, эта проблема решается намного проще – через поправки в российскую Конституцию
Экономические шоки, какими бы серьезными они ни были, не означают для Лукашенко мгновенной потери власти. С полным контролем политического поля и верными силовиками можно еще много лет сидеть в кресле, даже затянув пояса. Поэтому, если Россия не смягчит позицию и не предложит Минску какой-то компромисс, выбор почти наверняка будет сделан в пользу менее денежного, но более суверенного варианта
Если выкинуть балканские имена и названия, то обмен обвинениями между Россией и ЕС будет мало чем отличаться от их диалога по любому другому поводу. Даже Западные Балканы, где вроде бы нет никаких оснований для геополитического соперничества и стороны вполне дополняют друг друга, превращаются в источник опасений, непонимания и раздражения просто из-за общей атмосферы недоверия и различий в базовых подходах к международным отношениям
Присоединение Македонии к НАТО никак не усиливает альянс – наоборот, только создает ему дополнительные проблемы. А от России эта страна и так отделена сплошным поясом других участников альянса. Так что потери тут разве что репутационные. Но их Россия придумала себе сама, а потом своими частыми заявлениями об этом убедила остальных, что они действительно существуют
Благосклонность США в сочетании с похожим сближением с Трампом Польши и Румынии надежно гарантирует Орбану, что Европейский совет не сможет добиться согласия всех стран ЕС на то, чтобы лишить Венгрию права голоса. В таких условиях необходимость в политическом сближении с Москвой отпадает сама собой. Собственно, это сближение и было нужно прежде всего для того, чтобы напомнить США, что своей критикой и изоляцией они вредят сами себе, толкая Венгрию в объятия геополитических противников
Пока польская церковь осторожно играет на противоречиях внутри консервативного лагеря. Епископат не собирается свергать Качиньского, а стремится скорее к тому, чтобы в целом поддерживаемая им консервативная политическая сила не превратилась в безропотный инструмент, готовый выполнять любые капризы стареющего вождя. Возможно, это немного. Но, как показывает опыт, иногда и это оказывается критически важным
