Московский Центр Карнеги
Переговоры Сергея Лаврова и Михаила Фрадкова с президентом Сирии Башаром Асадом, судя по всему, направлены на то, чтобы добиться от Асада инициатив и уступок и показать, что Россия не зря наложила вето на резолюцию по Сирии и альтернативный путь решения проблемы вполне возможен.
Эксперты, выступающие против преувеличенных оценок опасности ЕвроПРО для РФ, имеют право на уважительное отношение к их мнению, и нельзя безапелляционно обвинять сторонников данного мнения в том, что они якобы «обслуживают внешнеполитические интересы» США в ущерб России.
Российская программа Воздушно-космической обороны (ВКО) в ее нынешней конфигурации несовместима с общей или сопряженной ЕвроПРО РФ и Запада. Диалог по ПРО между Россией и США/НАТО останется бесплодным, если он не будет основательно переформатирован. Нужно вести речь о совместимости или несовместимости ВКО с ПРО НАТО; о предпосылках, оперативных условиях и технических элементах состыковки.
Системы ПРО встроены в широкий контекст безопасности, военной и внешней политики сторон — РФ и США/НАТО — и их стратегических отношений. Этот контекст содержит серьезные препятствия для сотрудничества, преодоление которых требует последовательной, комплексной и глубоко продуманной политики, направленной на взаимодействие в борьбе с новыми общими угрозами безопасности.
Если бы, вместо вторжения США в Ирак, была бы достигнута международная договоренность о том, чтобы не допустить попадания оружия массового поражения (ОМП) в руки Саддама Хусейна, это могло бы дать положительный результат. На этой основе можно было бы создать механизм по борьбе с распространением ОМП, применимый не только в Ираке, но и в отношении КНДР, Ливии, Сирии, Ирана и других стран.
Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) до сих пор не вступил в силу: из 44 государств, чья ратификация требуется, договор ратифицировали лишь 35. Чтобы побудить остальные страны к этому шагу, необходима «дорожная карта», заключающаяся в сотрудничестве по мерам поддержания боезапаса и по контролю за соблюдением договора.
Американская ПРО в Европе не будет представлять угрозы для ядерного потенциала России. Ответная мера в виде развертывания «Искандеров» бессмысленна, поскольку нет таких сценариев, при которых они могли бы быть использованы: их применение означает войну РФ и НАТО, но это исключено.
США стремятся разместить элементы ПРО в непосредственной близости от России. Данная политика США может помешать продолжению «перезагрузки» российско-американских отношений, но со стратегической точки зрения это не имеет никакого значения. В целом переговоры РФ и США по ПРО оказались в тупике из-за непродуманных подходов обеих сторон к проблеме.
Россия не может оставаться в стороне от проблем Пакистана. Терроризм, организованная преступность, распространение наркотиков, проблема сохранности ядерных материалов и технологий делают эту страну зоной долгосрочного внимания РФ. Россия осознает повышение уровня этих угроз и развивает сотрудничество с Пакистаном в области безопасности на двусторонней и многосторонней основах.
У России и Китая много точек соприкосновения, хотя это не значит, что их интересы во всем совпадают. При этом стремление и КНР, и РФ критиковать США по тем или иным вопросам является позитивным противовесом в рамках современной международной системы, где во многом преобладают Штаты. В целом же России и Китаю следует облегчать и углублять взаимопонимание.