Московский Центр Карнеги
Никакие "внешние факторы" с Ближнего Востока не исчезнут. Но ведь и они, несмотря на все усилия, переломить ситуацию не могут. А противоречия между ними сильно снижают эффективность их действий. ДА`ИШ тем временем живо, и неизвестно, как долго проживет.
Сейчас рано судить, как далеко может зайти ситуация в Турции, но, судя по всему, наиболее вероятный сценарий заключается в том, что Эрдоган будет действительно громить тех, кого он подозревает в мятеже. Причем он не будет делать большой разницы между непосредственными участниками и сочувствующими.
В Ереване ожидали от Москвы более проармянской позиции в Карабахском конфликте, пусть даже и неофициально заявленной. Кроме того, из Еревана был перенесен в другую столицу саммит СНГ на уровне премьер-министров. Это продемонстрировало, что с отношением к Армении не все в порядке.
ДАИШ (запрещено в РФ) отражает глубинную, существующую в мусульманском мире тенденцию к реализации исламской альтернативы. Все остальные испробованные модели оказались несовершенными или провалились, наглядным подтверждением чего явилась арабская весна, свалившая сразу несколько режимов и увенчавшаяся подъемом исламизма.
ШОС, несмотря на саммит и многочисленные заявления, это очень аморфная организация и политически, и экономически.
Вступив 30 сентября 2015 года в войну в Сирии, Россия усугубила одну из своих сложных внутренних проблем — проблему отношений государства и мусульманской общины.
Невозможно мусульманина, с его менталитетом, с его психологией превратить в нечто абсолютно удобоваримое для европейской культуры. Когда-то считалось, что это возможно. Но выяснилось – это не так. Мусульманская религиозная идентичность практически не ломается.
Теракт в Актобе и попытка госпереворота дают властям Казахстана удачный повод для еще большего ужесточения контроля над страной.
Чтобы радикальный исламизм не набирал популярность, необходимо построить нормальное государство. Если все государственные институты хорошо работают, то перестраивать ничего не надо, ислам остается религией, а не становится протестной идеологией.
Исламский терроризм – это крайняя форма исламского радикализма. И не радикализма даже, а исламизма. Сейчас проблема усиления жесткой, радикальной позиции в исламе связана с комплексом неполноценности.