Московский Центр Карнеги
Теракты в Париже, безусловно, связаны с событиями на Ближнем Востоке, но необязательно — напрямую с «Исламским государством» (запрещено в РФ). Правда, экстремистская самодеятельность даже более опасна, чем ИГ. Никто в мире — и Россия в том числе — не может считать себя защищенным от терактов. А чтобы победить исламистов, надо действовать сообща.
Падение столицы «Исламского государства» (запрещено в РФ) ар-Ракки отнюдь не станет концом ИГ, а если она отобьется, это тем более укрепит позиции исламистов.
О победных реляциях и политико-экономическом самоутверждении Москвы
РФ ведет боевые действия в Сирии в союзе с антиизраильскими силами — Ираном и движением «Хезболла», но вряд ли Израиль должен этого опасаться. Наоборот, Израиль только выиграет от противоречий между мусульманами. А вот у России могут в дальнейшем возникнуть проблемы с Ираном; к тому же неясно, что она будет потом делать с Сирией.
Линии разлома в сирийском конфликте сейчас прежде всего политические и региональные, а суннитско-шиитские противоречия — инструмент в этой борьбе. При этом война против ИГ (запрещено в РФ) в Сирии несет в себе элементы конфликта цивилизаций, или идентичностей. Россия же вошла в Сирию, чтобы показать, что она великая держава с интересами за пределами постсоветского пространства.
Около четверти иностранных бойцов ИГ (запрщено в РФ) прибыли из стран бывшего СССР, в том числе из России или через нее. Пока такой массовый отъезд снизил террористическую активность исламистов в России, но перспектива их возвращения внушает серьезные опасения
Главная цель России в Сирии — не борьба с «Исламским государством» (запрещено в РФ), а поддержка Башара Асада. В этом вопросе Москва ведет себя достаточно последовательно, чтобы сохранить свое присутствие на Ближнем Востоке; при этом в Кремле, судя по всему, понимают, что рано или поздно Асад должен уйти.
Реальной альтернативой исламистам был режим Башара Асада. Оппоненты, пусть и с запозданием, фактически признали правоту России в этом вопросе. А признав, были вынуждены признать ее право на военные действия и – шире – легитимность ее военно-политического присутствия на Ближнем Востоке.
Появились робкие надежды, что РФ и США договорятся по сирийскому вопросу, хотя, конечно, объединять усилия надо было раньше. Главное препятствие на пути договоренности — фигура Асада. Должна быть найдена промежуточная позиция: что РФ от Асада не отказывается, а ее оппоненты признают, что прямо сейчас от него избавляться нельзя.
Появление российских военных в Сирии только усилит напряженность между Москвой и Западом: такая акция РФ будет рассматриваться не как вклад в борьбу с ИГ (запрещено в РФ), а в первую очередь как поддержка Асада. Непосредственное же вступление в войну может восстановить против России и местное общество.