Московский Центр Карнеги
Отсутствие динамики оценивается элитами как достоинство, а не изъян системы. И замена Медведева могла бы стать возможной, если бы президент зачем-то вдруг решил имитировать обновление и свежий старт.
Чем изощреннее и совершеннее становятся новые технологии, тем грубее и прямолинейнее становится терроризм и тем труднее ему противостоять.
В истории кризиса РАН нет положительных и отрицательных героев: наука попала в институциональную ловушку. Ей, как и другим отраслям и институтам, нужны две вещи: свобода и деньги. Правда, есть сомнения в том, что если спустя годы деградации появится и то, и другое, наука немедленно расцветет.
Неприкосновенность стяжания – смысл, средство и цель режима, отлившегося в неизменяемые формы три года назад, после кульминационной точки его развития – взятия Крыма на манер Екатерины II, без единого выстрела.
Западная демократия — это прежде всего институты, сдержки и противовесы. Институциональная страховочная сетка американской демократии сработала молниеносно, как только новый американский президент решил имплементировать самый одиозный из своих указов — антииммиграционный
На каждый «оттепельный» шаг найдется десять репрессивных мер и следственных действий. Для спасения неправосудно осужденных придется ждать следующей Прямой линии или декабрьской пресс-конференции. Кажется, других инструментов для борьбы с «перегибами» и «головокружениями от успехов» не осталось.
Те, кто устал от агрессии и ненависти, разлитой в атмосфере, от принуждения к всеобщей присяге «духовно-нравственным» ценностям, в которых перемешаны православный официоз и представления о безопасности страны времен борьбы с космополитами, от ностальгии по Сталину, завидуют той эпохе, когда этого не было.
«Медведевгейт» обнаружил типичную для авторитарных режимов проблему — феномен квазисобственности.
Во власти сейчас доминирует такая идея о революции: нет ни белых, ни красных – все отныне должны примириться в рамках консолидации народа вокруг лидера. Получается, что Путин помирил неуловимых мстителей с белым офицерством на почве духовных скреп.
Устаревшие ЕС и НАТО сохраняют статус «якорей» и для Восточной Европы, и для Южной, и для Западной. И возможно, их «якорная» сила была бы меньше, если бы на востоке оставалась «домюнхенская» (до 2007 года) Россия.