Московский Центр Карнеги
Пожилые американские олигархи, намеченные на высокие посты в новой американской администрации, с удовольствием имели бы дело с государственными олигархами по ту сторону океана, как Арманд Хаммер с Советами. Но политическая система США предписывает им гораздо более сдержанное поведение
Если главным российским событием 2016 года были выборы президента в США и победа «нашего» Трампа, то в 2017-м ключевой надеждой российского политического режима на дальнейший раскол западного мира станут президентские выборы во Франции.
Противоречия между двумя обществами историков — это и есть отражение войны памяти, памяти официальной и мифологической, в которой история страны выступает как биография бюрократии, победоносных войн и покорения нынешними Центральным и Северо-Западным округами других округов, и контрпамяти, в которой есть место жизнеописаниям живых людей без корон, погон, лампасов и истории свободы.
Главная беда в том, что соотечественник, находящийся по ту сторону политических баррикад, воспринимается не как человек, просто имеющий другую точку зрения, а как в буквальном смысле сторона конфликта.
Польский кейс – о том, к чему приводят популизм, трампизация политики и путинизация общественной сферы, которая начинается с борьбы против свободных медиа и продолжается ею.
Отсутствие легитимной, с помощью выборов, смены власти — это всегда турбулентность. Впрочем, несменяемость неизбежно ведет в лучшем случае к застою, в том числе в экономике. Если кто-то захочет увидеть в этом историческом сюжете намек на сегодняшний день — так он будет прав.
СССР еще продолжает разваливаться – Крым и Восточная Украина, Приднестровье и Южная Осетия – это все один и тот же процесс. 1991-й был не концом, а началом распада империи. Превращение России в нормальное скромное западное государство станет первым сигналом о завершении транзита.
Сирийская операция давно должна была бы выдохнуться и перестать быть популярной. Теперь, чтобы остаться битвой за правое дело, она должна приносить все больше и больше жертв. И виновными в смертях просто обязаны оказаться «наши западные партнеры».
Нынешняя доктрина информационной безопасности — это доктрина даже не информационная, она какая-то оборонно-милитаристская. О ней можно говорить в терминах спецслужб, в терминах обороны.
Brexit, победа Дональда Трампа, успех на французских праймериз «друга Путина» Франсуа Фийона — после всех этих событий Владимир Путин и его элиты ощущают себя чуть ли не законодателями новых мод во внутренней и в мировой политике.