Московский Центр Карнеги
С приходом к власти Горбачева в марте 1985-го началась новая эпоха — перестройка. Начался путь к превращению государства-монстра в нормальную западную демократию. Транзит, который не только не закончен до сих пор, но и развернулся вспять
Инициатива Ирины Яровой по выплате пенсий гражданам-информаторам — один из промежуточных результатов деградации политической системы, растущей агрессии и недоверия в обществе, а также сталинизации массового сознания.
Тридцать лет назад в стране начался период реформ, который затем сменился противоположным историческим тактом — контрреформой. Тридцать лет назад, как и сейчас, общество, государство и экономика стагнировали; однако тогда все желали перемен, а сегодня государство и общество устремлены в прошлое.
В России невозможны революции, поскольку заблокирована любая интеллектуальная гражданская политическая деятельность. При этом власти уделяют огромное внимание измышлениям на тему того, кто и как мог бы дестабилизировать ситуацию в РФ, и везде ищут заговоры. Чем больше они говорят о своей силе и поддержке (что правда), тем больше у них страха перед «врагами».
Демократические ценности, страхующие от одичания и архаизации, разрушались последние 15 лет.
Как ротировались элиты в СССР и как работал механизм передачи власти — сегодня этот вопрос вновь становится актуальным.
Власть считала Бориса Немцова «несуществующим» политиком, а при этом его убийство — во всяком случае для думающей части населения страны — стало шоком.
Происходит ползучая сталинизация режима, государства и общества. Приближением к кульминационной стадии этого процесса стала идея установить на Поклонной горе памятник полководцам Великой Отечественной войны — и Сталину в том числе.
Низкая нефтяная конъюнктура, санкции, внутренние структурные проблемы российской экономики — лишь часть системного институционального кризиса. Российский средний класс уже ощущает на себе последствия кризисных явлений, однако в ближайший год он будет занят не протестами и требованиями перемен, а выживанием.
Все иностранные фильмы, претендовавшие на «Оскар», в том числе российский «Левиафан», посвящены препарированию национальных грехов и «скелетов в шкафу». Однако только у нас, в отличие от Польши и Грузии с их фильмами, попытка хотя бы просто показать действительность такой, какая она есть, считается «антипатриотизмом».