Московский Центр Карнеги
Главный итог саммита ШОС — количественный: к организации присоединились Индия и Пакистан. Однако чем хороша ШОС, кроме своих размеров, пока непонятно. Ее значение — символическое.
Россия отстает в сфере неядерных вооружений и новых видах ПРО и поэтому зависит от ядерного оружия, которое гарантирует ее безопасность. Сейчас РФ не предпринимает активных действий по сокращению ядерных вооружений — наоборот, она их модернизирует. Чтобы РФ вернулась к вопросу ядерного разоружения, надо для начала урегулировать украинскую проблему и улучшить отношения с Западом.
Граждане РФ все лучше и лучше относятся к армии. В представлении отечественной пропаганды современная война по-русски — это триумфальный веселый марш. При этом знание об ужасах реальной войны — любой, даже «патриотической» — просто блокируется. Государство не должно так вести себя в XXI веке.
Помимо режима Башара Асада и самопровозглашенного «Исламского государства», у Сирии по-прежнему остается третий, умеренный вариант выхода из гражданской войны. Он станет возможен, если мировое сообщество поддержит умеренный «Южный фронт».
В России религии политизированы и пытаются участвовать в решении светских проблем. Однако когда религия вовлекается в политику — это плохо: данный процесс неизбежен, но он лишь добавляет в политическую жизнь радикализма и непримиримости. В России же этот процесс в настоящее время подвергает опасности светский характер государства.
«Исламское государство» — глобальная проблема, но единый фронт РФ и Запада против ИГ сейчас вряд ли возможен. «Перезагрузка» между РФ и США не дошла до должного уровня: между нами так и не сложилось доверие. Но если ИГ или какая-либо подобная организация будет близка к тому, чтобы получить оружие массового поражения, — тогда все могут объединиться против этой общей угрозы.
Хотя война сейчас возможна, вряд ли Запад готов к большим войнам с большими жертвами, и есть шанс, что в XXI веке мировых войн не будет. И нам надо стараться иметь хорошие отношения со всеми: например, если Саудовская Аравия купит российское оружие, это будет сигнал, что РФ — друг не только шиитов, а также жест в сторону США.
Исламизм — реакция на неустроенность общества, и вообще ислам — изначально религия протеста. Исламисты — не бандиты, а идейные противники, фанатики. С этим бороться трудно. В теории нужно разумными методами предотвращать перерождение мирных исламских диссидентов в террористов, но получается так, что гораздо легче их просто убивать.
На парламентских выборах 7 июня в Турции ни одна партия — в том числе правящая Партия справедливости и развития (ПСР) — не получила абсолютного большинства. При этом преимущественно курдская Партия демократии народов осуществила серьезный прорыв. Теперь ПСР не сможет сформировать однопартийный кабинет, а у Эрдогана не получится установить президентскую республику.
Сегодня самая опасная сила среди исламских экстремистов и их главный лидер — это «Исламское государство», в то время как «Аль-Каида» уже сходит со сцены. У ИГ неизбежно будут и другие конкуренты, но его это не погубит.