Московский Центр Карнеги
Смысл выборов-2018 вовсе не в 2018 годе, а в 2024-м. Начнется ли транзит? Уйдет ли Путин или подастся в аятоллы всея Руси? А если уйдет, то кто его заменит и обеспечит ему спокойную старость? Каков коэффициент дожития системы Путина после потенциального ухода Путина?
В президентской кампании 2018 года, вопреки общему мнению, есть борьба – это борьба администрации с загадочным непутинским большинством, противостояние собственным кремлевским опасениям и тревогам по этому поводу. Грудинин, каким бы слабым кандидатом он ни был, стал для Кремля персонификацией случайной воли этого большинства: мало ли как и почему люди могут проголосовать? А вдруг за него – по приколу, из ностальгии или протеста? Поэтому президентская администрация решает задачу-минимум: непутинское большинство должно остаться просто непутинским, его голоса не должны утечь в другую сторону. Отсюда компромат и спойлеры
Отсутствие реформ по умолчанию принято критиками за осознаваемый властью изъян, который нужно маскировать. Однако российский правитель может найти тысячу объяснений, почему слово «реформы» и предполагаемый ими набор действий не является бесспорным благом для вверенной ему страны. Все, что называется реформами, может быть куплено руководством у интеллектуалов не иначе как под маркой средства для укрепления режима, и проводиться они будут без широкой огласки, иначе рубеж «все правильно делали» придется сдать
На официальном сайте кандидата Путина есть крайне неубедительное прошлое, свидетельствующее о том, что 18 лет он почти ничего не делал, и совершенно прожектерское будущее, которое на финансовом языке называется «необеспеченным мандатом». Настоящего же нет вообще.
Демонстрировать призрачность альтернатив – важная мотивация проводить выборы для несменяемой власти. В мире много примеров, когда правящие группы, однако, привыкают к тому, что это рутинная процедура, и пропускают момент, когда призрачными становятся они сами, а не альтернативы
Путин охотно использует популистские темы на международной арене, бросая вызов глобальному истеблишменту. Но в России это обоюдоострое оружие. Сможет ли лидер, столь прочно ассоциирующийся с российской политической элитой, сохранить массовую поддержку российских избирателей, которые все больше разочаровываются в нынешнем положении дел?
Не изменения, а их отсутствие — консолидационная и прагматическая основа модели выживания российской власти. Тем не менее система едва ли выживет, если не будет подвергнута коррекции.
Проиграй Сечин в суде, его позиции не были бы полностью уничтожены, но стало бы понятно, что Путин готов отказаться от своей «левой руки», что возможность избивать бюрократию, обеспечиваемая Сечиным, не нужна или скоро станет не нужна. Это была бы пресловутая exit strategy – внятное указание, что Путин думает о том, чем будет Россия и государство после него. Но президент об этом не думает. Ночное государство нужно президенту, а значит, оно не совершает ошибок
Едва ли Путин после переизбрания начнет реальную модернизацию страны. Он бы предпочел инерционный сценарий, что будет означать фактический ремейк срока. Правда, в несколько ухудшенном варианте, потому что зона прямого контроля Путиным событий, идей и действий будет постепенно сужаться. Система перейдет в режим автопилота, что не следует путать с демократизацией
Стараясь не сказать ничего лишнего о будущем, Путин дал понять о многом. Инициатива в вопросах внутреннего управления будет постепенно закрепляться за бюрократией, технократией и группами влияния. В политической сфере разница между системной оппозицией и партией власти будет и дальше стираться, а реальный конфликт окончательно передвинется на отношения власти и внесистемной оппозиции. Президент ставит жирную точку в попытках выстроить хотя бы имитационные формы демократического процесса