Московский Центр Карнеги
После развала СССР мы не смогли войти в круг западных стран и решили, что за этот обман Запад надо наказывать. К тому же для Путина зарубежные коллеги легко становятся предателями. А для обычных граждан «нагнуть» кого-то за пределами страны — это компенсация за их внутриполитическое бесправие. Таким образом, у РФ кругом враги.
Путин воспринял ситуацию со сбитым Су-24 как удар в спину; эмоции в данном случае возобладали, поэтому турки так и не смогли разрешить вопрос в рамках традиционной дипломатии. Но конфликт с Турцией для Путина — еще и прекрасный повод поддерживать бесконечную гибридную войну с целью мобилизации населения вокруг себя и укрепления своего рейтинга.
В РФ говорят о скорой войне с Западом, но это — лишь популизм. Однако несомненно то, что мир непредсказуем. Мы по привычке думаем, что правые не могут взять власть в Европе, а ИГ мы, конечно же, разгромим. Но Марин Ле Пен вполне может стать президентом; а исламизм будет существовать вечно, и связанный с этим феноменом конфликт (в том числе конфликт европейцев и мигрантов) пока решения не имеет.
Каковы новые ориентиры российской внешней политики? Меняется ли международная идентичность страны? Что означает защита суверенитета в условиях глобализации? Как обеспечить безопасность страны и какие угрозы реальны, а какие надуманны? Можно ли проводить модернизацию экономики, оставаясь во враждебных отношениях с развитой частью мира?
Президент Турции пытался связаться с Путиным после того, как был сбит российский Су-24, однако Путин не пошел на контакт. Но Эрдоган — тоже жесткий человек, и он, как и Путин, может почувствовать личную обиду. У Путина не получилось также толком договориться по сотрудничеству в Сирии с приезжавшим в Москву Олландом.
Если турецкий самолет сознательно нарушит воздушное пространство Сирии и тем более нанесет там удары по курдам, то наши комплексы С-400 смогут его сбить. Конечно, НАТО сплотится и отреагирует очень остро, но вряд ли начнет войну против РФ. Вообще же, согласно международному праву, мы можем сбивать в Сирии самолеты и США, и саудитов, и пр., но право не всегда совпадает с политикой.
Аргументы, указывающие на дестабилизирующее влияние ПРО США и угрозу разоружающего удара неядерными высокоточными средствами, на самом деле являются бездоказательными. Поэтому нет причин не приступить к консультациям и переговорам по дальнейшим сокращениям СНВ, что могло бы стать первым небольшим шагом для постепенного восстановления элементов доверия между РФ и США.
Турки сбили военный самолет РФ, но силового ответа с нашей стороны не будет: это означает войну с НАТО, а ведь мы сейчас пытаемся все вместе бороться с терроризмом. Правда, у Турции специфическая позиция: она борется скорее с курдами и с Асадом. На Турцию надо нажать (в том числе и Запад должен это сделать), чтобы она не вносила раскол в общие ряды.
Чтобы разрядка в отношениях РФ — Запад стала возможной, Западу нужно отказаться от тотального недоверия к России, а России внести существенные коррективы в свою внешнюю и внутреннюю политику, которые в значительной степени основаны на антизападничестве. Пока это трудно представить.
РФ пытается восстановить статус великой державы. Если ее операция в Сирии будет продвигаться успешно, тогда отношения России и США улучшатся, особенно если начнется серьезная координация боевых действий. Но в случае неуспеха и усиления ИГИЛ отношения могут испортиться еще сильнее.