Московский Центр Карнеги
Российская реальность такова, что если для лоялистов идеальный художник – это пропагандист консервативных ценностей, то для оппозиционеров – это активист, который своим творчеством борется с властью. Творчество без гражданственности кажется ущербным не только власти и ультрапатриотам, но и ее противникам. «С кем вы, мастера культуры?» – в один голос спрашивают и те и другие
Факт того, что Путин не торопится объявлять себя кандидатом в президенты, причем делает это вполне демонстративно, показывает, что ему совершенно не нужны избыточные услуги элит. Элитам нужен Путин, а не они нужны Путину в ситуации предвыборной кампании.
Российская политическая жизнь вошла в полосу вялых низких ожиданий на фоне политической апатии и точечных репрессий, изображающих режим как жертву коррупции, причем коррупции скорее либеральной.
Сегодня границу между официальным и неофициальным искусством можно вербализировать только с помощью одного критерия – «госбюджет». Вот откуда эта новая сакральность, с которой произносится «государственные деньги». Этот критерий удачно совмещает в себе и экономические, и идейные постулаты. Тот, кто берет «государственные деньги», автоматически соглашается хранить верность власти
Что такое историческая политика, и как государство использует ее в отношениях с обществом? Кого россияне считают героями, и какие исторические болевые точки есть у современной России и соседних государств? Андрей Колесников отвечает на вопросы об особенностях и роли исторической политики в России.
Новый внутриполитический блок должен был найти путинское большинство и побудить его выйти и проголосовать за Путина. Но сейчас этого стремления больше нет, движение идет в обратную сторону. Значит, низкая явка признана Кремлем, в том числе и самим Владимиром Путиным, меньшим злом по сравнению с чем-то другим, что может произойти при явке высокой. В такой ситуации проверенные володинские методы должны снова сработать
Массовое сознание, как и политический режим, как и сам президент России, – жертва репрессий. Точнее, представлений о них как о чем-то неизбежным образом брошенном в топку развития страны: «время такое было».
Социологические исследования показывают, что число сторонников перемен в России может достигать двух третей населения. Но это не те перемены, о которых любит говорить демократическая общественность, а у большинства респондентов нет понимания того, как могут произойти желаемые изменения
«Кремлевский проект», «будущий тиран», «единственная надежда» – в таких бескомпромиссных определениях говорят об Алексее Навальном не только его сторонники и противники, но и уважаемые политологи и экономисты. Рассуждения об оппозиционере давно идут в морально-этической плоскости. При этом Навальный – политический практик, возможно, единственный на федеральном политическом поле. Именно практика, о которой забыла власть и в которой ограничила себя системная оппозиция, позволила ему стать известным
Цель исторической политики, при помощи которой власть управляет страной, — консолидация нации на основе государственной версии истории. На деле же эта политика разъединяет нацию, так как невозможно охватить все общество одним типом официальной памяти.