Московский Центр Карнеги
Не набрав на выборах большинства, Терезе Мэй приходится обратиться за поддержкой к единственной в британском парламенте партии, которая тоже официально за брекзит. Но союз с радикальными фундаменталистами не находит понимания даже у многих консерваторов, а также радикально уменьшит Лондону пространство для маневра на переговорах о брекзите
Макрон вогнал в глубокий кризис две правящие во Франции партии – Республиканскую и Соцпартию. Теперь если на предстоящих парламентских выборах его партия «Вперед, Республика!» получит большинство, то новый президент Франции сможет править практически безраздельно
Парадоксальным образом одними из главных проигравших от демократии окажутся франкистские системные либералы. Они много лет смягчали худшие проявления режима, проводили прогрессивные реформы в экономике, поддерживали Хуана Карлоса в качестве наследника. И вот, наконец, дождались — пришло время взять себе всю полноту власти.
На этот раз программа и у консерваторов, и у лейбористов не имеет никакого отношения к неолиберальному стандарту последних десятилетий. В Британии не нашлось ни своей Клинтон, ни своего Макрона – возможно, поэтому мировое сообщество не обращает на британскую гонку особого внимания. Либеральная пресса внутри страны оказалась в нелепой ситуации, заявляя, что Мэй ведет страну в 50-е, а Корбин – в 70-е
Единственные защитники Трампа обнаруживаются в российском руководстве. Нашим начальникам действительно трудно понять, почему президент, такой всесильный, не может преодолеть институциональные барьеры.
Принятый Брюсселем «текст Кенни» – это, по сути, заявления о судьбе значительных фрагментов чужой территории, не самая обычная вещь в дипломатическом обиходе. И хотя Северная Ирландия – самая маленькая из четырех стран Соединенного Королевства, именно тут процесс брекзита ждут самые большие сложности. Что уж точно не вызывает никаких сомнений – так это что риски в случае неудачи тут максимальны
Тенденции новой системы координат таковы, что традиционные партии в ней оказываются ближе к центру пересечения осей, теряя политическую инициативу и оставаясь в прошлой эпохе политического размежевания. Предстоящие парламентские выборы могут закрепить или ослабить этот тренд, показав, была ли победа Макрона исторической случайностью или симптомом новой политической парадигмы французского общества
Прощальный хакинг был похож на отчаянный фол последней надежды, который провалился – опять же ввиду крайне неточных политических расчетов и принципиального неверия в то, что европейцы еще способны голосовать за сохранение европейских же ценностей. Подпольный обком Национального фронта провалился.
Избиратель Макрона в последний момент перед вторым туром может решить остаться дома. Для этого нужно совсем немного: слабая кампания Макрона и незначительный рост рейтинга Марин Ле Пен – всего на 2–4%
Прежняя политическая система Франции фактически разрушена – социалисты должны думать о политическом выживании, в Республиканской партии начался хаос, впервые ее кандидат не прошел во второй тур. В этих условиях французская элита консолидировалась вокруг Макрона – представителя элиты, который смог победить, позиционируя себя как сторонника обновления и активно используя антисистемную риторику