Московский Центр Карнеги
26 августа 2008 года Москва признала независимость Абхазии и Южной Осетии, перевернув геополитическую ситуацию на Кавказе с ног на голову. Сегодня, десять лет спустя, очевидно, что никому, в том числе и самой России, это решение выгоды не принесло
Любые предложения о сотрудничестве, которые не приближают возвращение Карабаха, Азербайджан либо блокирует, либо старательно обходит. Так было и с ДКБ, и с Таможенным союзом, и с ЕАЭС. Попросту говоря, Баку не видит смысла состоять в одном объединении с Ереваном, если вопрос, который в Азербайджане считается политическим приоритетом номер один, не сдвинется с места
Как это часто бывает при взгляде извне, внутренние армянские реалии оказываются на втором плане, и те, кто обсуждает дело Кочаряна в Москве (Киеве, Тбилиси и так далее), на самом деле говорят о чем-то своем. Между тем дело Кочаряна связано именно с локальной армянской спецификой. Дело в том, что события первого марта являются для армянского общества крайне чувствительной болевой точкой, и рано или поздно их расследование должно было привести к внутриполитическому кризису
Сегодня де-факто государства на постсоветском пространстве продолжают базироваться на идеях, рожденных в ходе конфликта. Они по-прежнему отвечают на травматический разрыв в прошлом почтовыми марками и военными мемориалами. Чтобы эта ситуация изменилась, им нужна новая, более сильная идея
Сегодня у главы Ингушетии нет такого способа управления регионом, который бы игнорировал неформальные родовые и религиозные сообщества. А значит, нет ничего удивительного в том, что в отношениях с каким-то из таких сообществ диалог сменяется конфликтом. До тех пор, пока сложившаяся в республике система управления обеспечивает общую стабильность, вряд ли у Кремля будут серьезные претензии к своему назначенцу из-за отдельных эксцессов этой системы типа демарша муфтия с отлучением
Застоявшиеся переговоры по Карабаху давно пора было встряхнуть, но новому руководству Армении надо очень осторожно использовать обретенную в массовых протестах легитимность. Переговорный процесс по карабахскому урегулированию – вещь очень деликатная, и если он провалится, то итог может быть только один – новый конфликт
Пашиняна сложно назвать левым или правым, прозападным или пророссийским. Зато у него есть два образа: харизматичный революционер, способный вести за собой улицу, и прагматичный политик, готовый к компромиссам и тактическим союзам
Неожиданный крах режима в Армении становится понятнее, если изучить то, что происходило там 30 лет назад, в последние годы советской власти. В стране по-прежнему сильны традиции мирного протеста и национальной солидарности, но связанный с Карабахом радикальный национализм тоже никуда не исчез
Нетипичная позиция Кремля, не ставшего говорить о некоем «клоне майдана» на Кавказе, сыграла свою позитивную роль. На будущее – это важный задел. Но и окно для внешнеполитических маневров у Армении не так велико
Даже в случае гипотетического прихода к власти оппозиция не сможет быстро и радикально изменить сложные внешние условия, в которых находится Армения, если только не пойдет на солидные уступки. Но оппозиционеры, наоборот, активно ругают власть именно за «соглашательство». Расхождение с Россией тоже чревато для страны огромными рисками, поэтому, в случае успеха, сторонникам «евразийского скептика» Пашиняна, скорее всего, придется развернуть свою позицию на 180 градусов