Московский Центр Карнеги
Сирия может противостоять «Исламскому государству» только как страна, поэтому сейчас главная задача — сохранение государственных институтов и армии. Но при этом Асад должен уйти — у него нет в Сирии будущего, и это начинают постепенно признавать и в Москве.
Россия заинтересована не в долгосрочной операции в Сирии, а в переговорном процессе между сирийскими властями и оппозицией с последующим созданием переходного правительства. Перед РФ стоит сложная задача — убедить в этих намерениях Запад, и визит Асада в Москву, по сути, стал подготовительным шагом для дальнейших переговоров по Сирии между РФ и Западом.
Похоже, визит Башара Асада в Москву был нужен, в числе прочего, для будущего дипломатического торга: по окончании войны Кремль планирует предложить Западу более «мягкого» Асада, готового постепенно поделиться властью и отойти от нее в рамках более всеобъемлющего правительства, куда войдут и его оппоненты.
Можно уничтожить ИГ, но завтра подобное возникнет где-то еще. ИГ можно противостоять только альтернативной идеей, но их пока нет. Для РФ ситуация с ИГ бесследно пройти не может; в частности, будут возвращаться воевавшие за группировку россияне. Главное — чтобы не было наземной операции в Сирии: в этом случае ответ исламистов будет полномасштабным.
Похоже, Запад прав, и РФ действительно наносит удары по сирийской оппозиции, которая борется против Асада и которую поддерживают Запад и Саудовская Аравия. Россия должна соблюдать определенный такт, не педалировать удары по оппозиции и сосредоточиться на борьбе против ИГИЛ.
Похоже, что удары РФ по Сирии согласованы с США: американцы не могут бомбить тех радикалов, которых поддерживают союзники США (Саудовская Аравия и пр.), а Россия — может. Вследствие этих действий Россия хочет остаться в числе стран, решающих судьбы мира. Кроме того, в отношениях РФ и Запада Украина теперь может уйти в прошлое, а по Ближнему Востоку позиции РФ и Запада более близки.
У России нет финансовых возможностей развертывать значительное количество войск на территории Сирии. Но война с «Исламским государством» затянется, поэтому, судя по всему, Россия пришла в Сирию надолго.
В сирийском вопросе с Россией теперь нельзя не считаться. За этой внешней политикой стоит стремление РФ отстоять свои интересы: укрепляя армию Асада, мы в первую очередь противодействуем ИГИЛ — на чужой территории сражаться лучше, чем на своей.
Можно ли решить проблему беженцев в Европе без России? Чем важна планируемая встреча Путина и Обамы на Генеральной ассамблее ООН? Возможен ли обмен нормализации отношений на забвение некоторых эпизодов прошлого? Станет ли 2018 год поворотным в истории отношений России и Запада?
Кроме защиты Асада, Россия в Сирии не может предложить ничего, что помогло бы в борьбе с ИГИЛ. Коалиция против ИГИЛ должна быть реальным механизмом, в который Россия сейчас вписаться не может.