Московский Центр Карнеги
Увеличивая поставки вооружений Асаду, Кремль хочет получить гарантии, что сирийский режим продержится достаточно долго, чтобы он мог запустить мирный диалог по удобному для себя сценарию. Также РФ пытается продемонстрировать, что она является важным игроком в отношении сирийского конфликта.
Рамзан Кадыров позиционирует себя прежде всего как мусульманский лидер — и религиозный, и светский; одновременно он всячески подчеркивает свою лояльность власти.
Чтобы решить проблему миграции в Европу, надо заняться ее первопричиной — сирийским вопросом, но хоть какое-то урегулирование в Сирии — долгий и сложный процесс. Поэтому в ближайшее время — да и потом тоже — придется, видимо, решать именно миграционную проблему, а именно — как интегрировать мигрантов (большинство которых — обычные люди, спасающие свою жизнь) в европейское сообщество.
Перенастройка российской экономики на Китай — это гораздо более долгий и сложный процесс, чем представлялось раньше. Однако китайские инвестиции уже идут к нам (хотя это пока пилотные точки), и они, в частности, важны для России — наряду с прочими инвестициями — в свете программы по развитию Дальнего Востока.
Турки выиграли от того, что их страна присоединилась к организованному противостоянию «Исламскому государству». У Эрдогана теперь в определенном плане развязаны руки для борьбы с курдами. Но решение проблемы «Исламского государства» вследствие действий Турции ближе не станет.
Партнерство с Ираном выгодно для России главным образом политически. Но достичь взаимопонимания с Тегераном можно, только создав устойчивую экономическую базу (ключевые сферы сотрудничества — энергетика, прежде всего ядерная, железные дороги и оружие). Создать эту базу без снятия санкций было невозможно.
Теперь, когда с Ирана сняты санкции, он превратится — конечно, не сразу — в сильную региональную державу. Желание занять ведущие позиции в регионе у Ирана огромное. Он будет отстаивать свои интересы и не скоро станет законопослушным членом мирового сообщества, стремящимся жить со всеми в мире.
Главный итог саммита ШОС — количественный: к организации присоединились Индия и Пакистан. Однако чем хороша ШОС, кроме своих размеров, пока непонятно. Ее значение — символическое.
«Исламское государство» — глобальная проблема, но единый фронт РФ и Запада против ИГ сейчас вряд ли возможен. «Перезагрузка» между РФ и США не дошла до должного уровня: между нами так и не сложилось доверие. Но если ИГ или какая-либо подобная организация будет близка к тому, чтобы получить оружие массового поражения, — тогда все могут объединиться против этой общей угрозы.
Хотя война сейчас возможна, вряд ли Запад готов к большим войнам с большими жертвами, и есть шанс, что в XXI веке мировых войн не будет. И нам надо стараться иметь хорошие отношения со всеми: например, если Саудовская Аравия купит российское оружие, это будет сигнал, что РФ — друг не только шиитов, а также жест в сторону США.