Нефть – идеальный пример того, как переплетаются география, экономика и политика. Благодаря созданию Организации стран – экспортеров нефти (ОПЕК) Саудовская Аравия, небольшая и не очень богатая страна, смогла стать чрезвычайно влиятельным игроком на международной арене. Королевство использовало ОПЕК как инструмент для укрепления своего престижа и влияния прежде всего за пределами арабского мира. 

Стратегия саудитов

ОПЕК превратилась в мощную силу в 1971 году, когда стало ясно, что западные нефтяные компании не в состоянии договориться друг с другом, а большинство членов ОПЕК, напротив, выступили единым фронтом. С тех пор картель во многом контролировал размеры, структуру и циклы нефтяного рынка. Для Саудовской Аравии ОПЕК стала главным каналом реализации ее политических задач.

Но ОПЕК сталкивалась и с трудностями. Организация недооценила снижение спроса и новые возможности, открывшиеся для экспортеров вне ОПЕК в период высоких цен 1980–1981 годов. Сюрпризом для ОПЕК стала и решительность производителей, не входящих в эту организацию, бороться за свою долю рынка во время падения нефтяных цен в 1986 году. Как показали регулярные нарушения квот на добычу, члены ОПЕК оказались не очень готовы согласовывать свои действия друг с другом.

Тем не менее Саудовская Аравия до сих пор оставалась общепризнанным лидером на мировом рынке нефти – во многом благодаря дальновидной стратегии саудитов. Они готовы отказаться от каких-то краткосрочных выгод и даже понести краткосрочные потери ради долгосрочного успеха. Например, страна приняла стратегическое решение агрессивно эксплуатировать свои резервы, расширять добычу и экспортные мощности. С 1980 года примерно каждый пятый баррель нефти на мировом рынке поступал из Саудовской Аравии. Большие запасы позволили Эр-Рияду влиять на решения ОПЕК, наводить порядок в нестройных рядах этой организации и приобрести большое политическое влияние (в том числе вступить в долгосрочный альянс с США). 

Благодаря стратегическому недопроизводству Саудовская Аравия располагает большими свободными мощностями. Это удерживает конкурентов от слишком активных инвестиций в нефтедобычу, ведь саудиты могут в любой момент нарастить добычу, обрушить цены и подорвать рентабельность новых, более дорогостоящих проектов. Так, Эр-Рияд балансирует между краткосрочной прибылью и поддержанием спроса на свою нефть на многие десятилетия вперед. Доминирование Саудовской Аравии на нефтяном рынке опирается и на политические методы, хотя после кризиса 1973 года Эр-Рияд больше не использовал нефть в столь откровенно политических целях. 

Саудовская Аравия никогда не боялась принимать смелые стратегические решения. Взять хотя бы резкое падение нефтяных цен в 1986 году. В первой половине 1980-х спрос на нефть стал сокращаться, поскольку иранская революция и затем ирано-иракская война спровоцировали рост цен. Тогда Саудовская Аравия взяла на себя бремя сокращения производства: с августа 1981 по август 1985 года она снизила добычу почти в пять раз, с 10,3 млн до 2,3 млн баррелей в день. А в декабре 1985 года Эр-Рияд резко наводнил рынок своей нефтью, и цена упала с $26 за баррель до $10 (к июлю 1986 года). Эта стратегия оказала значительное влияние на мировую экономику, развитие которой во многом опиралось на углеводородное сырье, и определила современное состояние нефтяного рынка.

Сланцевая угроза?

Тем не менее сегодня рыночные позиции и влияние Саудовской Аравии столкнулись сразу с несколькими угрозами. Прежде всего это рост внутреннего спроса на нефть в самом королевстве (по 6% в год последние десять лет), который грозит подорвать возможности для экспорта. В ближайшие пять лет внутреннее потребление нефти в Саудовской Аравии только в электрогенерации достигнет 1 млн баррелей в день – то есть 10% от нынешнего объема добычи. Еще 1,4 млн баррелей в день, которые прежде уходили на экспорт, понадобятся саудитам для загрузки новых нефтеперерабатывающих заводов, которые уже запущены или будут запущены в ближайшие несколько лет. Общий рост нефтеперерабатывающих мощностей в Саудовской Аравии за 2013–2018 годы составит 60%, с 3,3 млн до 5,7 млн баррелей в день.

Наращивание внутренней нефтепереработки объясняется рядом факторов. Во-первых, это желание Эр-Рияда продвинуться вверх по глобальной сырьевой цепочке и оставлять в стране большую долю ренты. Во-вторых, это угроза вытеснения саудовской нефти, которая имеет высокую и среднюю плотность, из стратегически важного региона нефтепереработки – северного побережья Мексиканского залива; там усиливается конкуренция. В-третьих, Саудовская Аравия стремится развивать промышленность и создавать новые рабочие места. Расширение переработки может привести к тому, что экспорт нефти из Саудовской Аравии к 2020 году упадет ниже 5 млн баррелей в день (притом что недавно был поставлен рекорд – 10,3 млн). Все это сильно ограничит возможности королевства быстро менять размер предложения на международном рынке, а значит, ослабит влияние саудовцев на уровень нефтяных цен.

Многие эксперты считают, что роль «компенсирующего поставщика» вместо саудитов могут взять на себя производители сланцевой нефти из США. Производство сланцевой нефти не требует больших капитальных затрат ($5–8 млн на скважину), промежуток времени между бурением и добычей небольшой, и добычу можно останавливать и возобновлять довольно быстро в зависимости от колебаний цены. Когда нефтяные цены начали падать в 2014 году, многие сланцевые компании продолжали бурить новые скважины, но не начинали там нефтедобычу. Поэтому у них остались обширные резервы, которые можно ввести в эксплуатацию еще быстрее – в считаные дни.

В 2015 году, когда цены упали еще ниже, добыча сланцевой нефти продолжала расти, хотя и более медленными темпами. Отчасти это объясняется тем, что сланцевая отрасль научилась работать эффективнее, с меньшими издержками. Но дело не только в этом – некоторые производители захеджировались от краткосрочного падения цен. Наконец, во многом этот рост вызван как раз тем, что в эксплуатацию вводились скважины, освоение которых началось годом ранее. Число таких резервных скважин на трех крупнейших сланцевых формациях США за год упало на 35%. Причем скважины были задействованы не из-за повышения спроса, а главным образом ради того, чтобы компании могли получить хоть какие-то деньги на обслуживание накопленных корпоративных долгов.

Поэтому перспектива превращения США в нового «компенсирующего поставщика» иллюзорна. Свободные резервы сланцевой отрасли быстро сокращаются, а производственные решения, которые принимаются сотнями мелких фирм, и сравнивать нельзя с централизованным стратегическим планированием в саудовской нефтяной отрасли. Безусловно, сланцевая нефть усилила конкуренцию на рынке и осложнила положение Саудовской Аравии, но теперь Эр-Рияд заставил производителей сланцевой нефти продемонстрировать свою чувствительность к ценам и методы принятия решений в условиях низких цен. Для сланцевой отрасли США парадигма роста сменилась парадигмой выживания, в то время как Саудовской Аравии удалось сохранить свою нефтяную ренту – пускай сократившуюся, но стабильную.

Сегодня для Эр-Рияда куда важнее добиться согласованной позиции внутри ОПЕК. Есть угроза повторения сланцевой нефтяной революции в других странах, от Аргентины до Китая. Нельзя списывать со счетов глубоководную добычу нефти и нефтеносные пески, пусть сейчас эти методы добычи и слишком дороги. Эффективность нефтяной отрасли в целом растет. Меняется и международная роль крупных экспортеров, которые раньше находились на периферии (Иран и Ирак), что грозит пересмотром баланса сил внутри ОПЕК. В 2008 году ОПЕК отказалась от индивидуальных квот на добычу, а значит, теперь организации сложнее призвать к ответственности тех, кто провоцирует перепроизводство.

Даже если Саудовская Аравия и утратит лидерство на нефтяном рынке, сейчас нет игроков, способных сменить ее в этой роли. Говорить о том, что теперь эти функции перейдут от саудовцев к сланцевой отрасли в США, было бы слишком большим упрощением. Скорее сегодняшнее положение саудитов в нефтяной отрасли можно сравнить с ситуацией давней сверхдержавы, которая вынуждена подстраиваться под все более многополярный мир. Да, сохранять доминирующие позиции становится все труднее, но спешить хоронить саудовское могущество тоже не стоит. В прошлом саудовцы уже не раз доказывали свое умение подстраиваться под самые неблагоприятные условия на нефтяном рынке. Так что если изменение структуры нефтяного рынка в будущем практически неизбежно, то вот упадок саудовского могущества совсем не обязателен.

Даг Харальд Клаэс – профессор международных отношений Университета Осло
Андреас Голдтау – профессор Центральноевропейского университета
Дэвид Ливингстон – научный сотрудник Фонда Карнеги

Английский оригинал статьи был опубликован в сборнике Connectivity Wars: Why Migration, Finance and Trade Are the Geo-Economic Battlegrounds of the Future, подготовленном Европейским советом по международным отношениям, январь 2016 года